Русский
Русский
English
Статистика
Реклама

Интервью

"Мы против повышения налогов". Интервью министра экономики Петрашко

08.04.2021 13:30:04 | Автор: admin
 Мы против повышения налогов . Интервью министра экономики Петрашко
Фото: Корреспондент
Министр экономики Игорь Петрашко

Министр развития экономики, торговли и сельского хозяйства Игорь Петрашко — о восстановлении экономики, контроле над ценами, стимулировании инвестиций и о налогах.

 

Министр экономики Игорь Петрашко рассказал Журналу Корреспондент о росте цен на продовольственные товары, экономических последствиях пандемии коронавируса и планах по приватизации.

Интервью вышло в №7 Журнала Корреспондент.

 

Вы недавно говорили, что пик падения экономики уже пройден. Как вы считаете, благодаря чему: были какие-то конкретные шаги Минэкономики в этом направлении или это влияние исключительно внешних факторов?

— Однозначно это результат принятых решений. Вследствие кризисастрановыеэкономики «просели» везде, но бизнес уже начал адаптироваться. И здесь от политики правительства и Минэкономики в частности зависит, лучше или хуже он будет адаптироваться.

В 2020 году ВВП Украины сократился на 4%. Это один из самых низких показателей в мире. Я считаю, что мы сделали достаточно много правильных вещей, чтобы минимизировать падение и заложить базу для долгосрочного роста.

Решали две основные задачи. Первая — каким образом не допустить увольнения людей, чтобы они могли быстро адаптироваться и создавать ВВП. И вторая — обеспечить доступ к финансовому ресурсу, особенно для микро- и малого бизнеса.

Во-первых, правительство ввело простые и эффективные программы помощи по временной безработице. Мы предложили работодателю компенсировать выплаты работникам, работающим неполный рабочий день, за вынужденный простой, связанный с карантином. В общем где-то до 500 тыс. человек воспользовались таким механизмом и не были уволены.

Во-вторых, Кабмин упростил доступ к финансам, активизируя программу кредитования «5-7-9%» и постепенно расширяя ее. Сейчас мы видим каждую неделю рост портфеля на 1,4-1,5 млрд грн (за последнюю неделю уже 1,9 млрд грн). Предприниматели получили относительно дешевый кредитный ресурс в объеме 28 млрд грн (по последним данным — уже 28,9 млрд грн), банки — возможность продолжать кредитные отношения с бизнесом и избежать дефолта. Многие предприниматели во время кризиса не выдержали бы кредитных ставок в 15-17% годовых.

Мы взяли на себя это переходное бремя и спасли предпринимателей от закрытия, дали им возможность восстановиться. Также мы обеспечили специальную финансовую поддержку бизнеса во время усиления карантина — массовые выплаты по 8 тыс. грн дали существенный целевой стимуляционный толчок потребительскому спросу.

По последнему прогнозу Минэкономики, рост экономики должен начаться со второго квартала 2021 года. Будете ли вы корректировать этот прогноз, учитывая недавнее усиление карантина?

— Мы очень консервативно подходим ко всем прогнозам и корректируем их два раза в год. Ориентировочно до конца апреля будет следующее обновление. В то же время мы всегда считали, исходя из имеющихся показателей, что первый квартал этого года будет минусовым. Сначала Минэкономики ожидало падение 4,8% по итогам 2020 года и на уровне 3% в первом квартале 2021 года. Фактически падение сократилось до 4% в 2020 году, и, соответственно, минус в январе-марте этого года мы ожидаем на уровне 2,2%, учитывая локдаун. Бесспорно, рост количества больных и увеличение числа регионов в «красной» зоне — это риски, но я считаю, что это не будет иметь такого негативного влияния на экономику, как в апреле-мае 2020 года.

Бизнес и общество уже адаптировались к ограничениям. Определенные секторы экономики вроде креативных индустрий или ресторанного бизнеса, конечно, будут страдать, но власть, в том числе местная, поддержит их специальными дополнительными компенсациями.

Но в бюджете нет этих средств. Откуда брать?

— Бюджеты можно корректировать как на центральном, так и на региональных уровнях. Государство сделает свой шаг в поддержку бизнеса, местные общины также могут поддержать выплаты дополнительно. Например, наше видение — в пределах средней зарплаты по региону. Карантин и «красные» зоны не будут длиться вечно. Предложенной поддержки вполне достаточно, чтобы спокойно пережить кризисный период.

Но надо помнить, что компенсация будет только тем предпринимателям, которые работали «по-белому» и платили ЕСВ. Этим мы даем сигнал переходить в легальную «белую» плоскость деятельности, где на самом деле уже существуют упрощенные формы и минимальные налоги [имеются в виду ФЛП].

Все госорганы называют основным фактором падения ВВП в прошлом году отсутствие инвестиций. В 2020 году наблюдался даже их отток. Каковы ожидания по поводу инвестиций в этом году?

— В этом контексте уместно говорить не только о внешних инвестициях, но и вообще о вложениях в основные фонды, в развитие. В свою очередь инвестиции формируются под влиянием ожиданий бизнеса. А они в коронавирусном 2020 году были далеко не положительными. Но мы видим изменение тренда еще с четвертого квартала 2020 года, поэтому и рассчитываем на восстановление с 2021 года. Видим, например, увеличение потребительского спроса, развитие сектора строительства.

Прирост прямых иностранных инвестиций у нас заложен на уровне $1,5-2 млрд в 2021 году с последующим увеличением до $3-3,5 млрд в 2022 году. Мы предполагаем рост производительности труда на 3,5%. Кроме того, ожидаем увеличения экспорта товаров и услуг на 7%, а импорта — на 13,7%, что также будет связано с общим оживлением деловой активности.

Какие отрасли, по вашему мнению, будут драйверами роста в этом году?

— Традиционные сектора будут доминировать в структуре экономики Украины с постепенным ростом секторов с высокой добавленной стоимостью. Это IT-сектор, который имеет постоянную тенденцию к росту и увеличению доли в ВВП. Еще одно направление — стимулирование переработки в агропромышленном секторе. Кроме того, инвестиции в орошение на юге Украины и агрострахование.

С промышленностью у нас сложная ситуация. Поэтому государство будет максимально способствовать увеличению объемов экспорта за счет работы Экспортно-кредитного агентства (ЭКА). Правительство своим решением уже увеличило уставный капитал Экспортно-кредитного агентства до 2 млрд грн. Это даст ему возможность в среднесрочной перспективе предоставить страховую поддержку кредитования экспортеров на сумму 25-27 млрд грн.

Еще один путь для развития промышленности — это работа с публичными закупками для увеличения доли национальных производителей в заказах от государственных компаний. Мы сейчас завершили работу с Prozorro по модулям «неценовые критерии» и «жизненный цикл», которые будут способствовать тому, что пойдут заказы именно к украинскому производителю.

Для меня было открытием, когда я пришел работать в Минэкономики, что очень трудно защищать украинского производителя. Потому что долгое время существует простая схема: гораздо легче какому-то продавцу или импортеру взять кредит от международных организаций, купить импортное и не иметь никаких «проблем». То есть общий тренд таков, что с украинским производителем работать сложнее. И получается так, что для многих очень комфортно, когда исчезают какие-то сектора отечественной промышленности.

Но сейчас мы кардинально поменяли эту ситуацию в сторону защиты и поддержки национального производителя. Мы ведем достаточно жесткую антидемпинговую политику. Я не ожидаю быстрого результата за два-три месяца, но за 2021 год мы уже увидим положительные сдвиги.

 

ЧТО С ИМПОРТОМ И ЭКСПОРТОМ

Вы ожидаете, что это снизит потребности в импорте?

— Я считаю, что снижения потребности в импорте не должно быть. Украина — большое торговое государство. У нас должно быть больше экспорта и больше импорта. По нашим ожиданиям в соответствии с макропрогнозом на 2021 год, экспорт товаров и услуг в Украине должен составить примерно $64 млрд, импорт — 70 млрд. В соседней Польше, к примеру, около 237 млрд евро экспорта и 225 млрд евро импорта. В современном мире каждая страна интегрирована в международную экономику. Положительный профицит баланса товаров и услуг, как в России или Саудовской Аравии, имеют страны, которые продают ресурсы. Мы должны защищать своих. И не только сугубо украинского производителя, а любого, кто готов производить в Украине. Он получит те же преференции, что и национальный производитель, поскольку для государства будет украинским. Критерий локализации, по моему мнению, очень прост — доля производства в Украине более 35%.

Мы видим безумный приток, например, польских молочных продуктов, китайских овощей и других продовольственных товаров, конкурирующих исключительно ценой. Что планируете делать, чтобы такой импорт не нанес ущерба украинским производителям?

— Минэкономики в рамках механизма защиты национального товаропроизводителя от растущего импорта, который причиняет значительный вред или угрожает ему причинением значительного вреда, проводит в установленном порядке торговые расследования, в том числе специальные расследования.

В настоящее время по результатам проведения предыдущих расследований Украина применяет 28 мероприятий торговой защиты (в том числе 25 антидемпинговых и три специальных мероприятия) в отношении импорта на сумму более 16,7 млрд.

С другой стороны, если говорить конкретно об аграрной продукции, то сейчас мы усиливаем государственную поддержку АПК, чтобы фермеры и производители этой продукции более уверенно чувствовали себя как на внутреннем рынке, так и на внешних.

Известно, что в Европе есть такой инструмент косвенного стимулирования закупок у собственного производителя, как закупки у малого бизнеса. Вы будете его использовать?

— Для малого бизнеса мы это делаем через ProZorro.Market, где упростили процедуру закупок до 200 тыс. грн и ввели стандартизированные большие блоки предложений. Поэтому небольшие предприниматели получили через ProZorro.Market доступ к рынку публичных закупок товаров в объеме 67 млрд грн в год. Например, школе не надо проводить тендер, чтобы купить на 50-100 тыс. грн каких-то материалов, а все можно сделать черезProZorro.Market.

Какова ситуация с ограничениями на экспорт лесного сырья? На каком этапе находится спор между Украиной и ЕС?

— По экспорту леса мы обменялись с ЕС дипломатическими нотами. До конца июля мы примем меры во исполнение решения арбитров. Главным элементом этих мероприятий является создание прозрачного рынка древесины. Верховная Рада рассматривает соответствующий законопроект О рынке древесины — 4197-1. В рамках этого закона будут определены условия, при которых можно будет нормализовать торговлю. Это будут очень взвешенные шаги, ведь лесная политика — это один из столпов политики по климатической нейтральности. Поэтому вопрос выполнения решения Арбитражной группы сейчас прорабатывается.

Корреспондент

ЧТО С НАЛОГАМИ

Вернемся к ВВП. Вы учитываете при прогнозировании выраженную тенденцию к детенизации, которая вызывает иллюзию роста, хотя на самом деле размер экономики не меняется, происходит просто переток?

— В размере ВВП размер теневого сектора косвенным образом частично учитывается. Например, через конечные продажи и потребление.

Есть ли смысл поднимать налоги в такой сложный период? Ведь мы видим повышение экологических налогов, акцизного сбора и рентных платежей.

— Мы против повышения налогов. Например, в правительстве шли активные дискуссии о введении накопительной пенсионной системы. Одна из наших ключевых позиций была такой: мы поддерживаем идею накопительной системы, но при условии, что ее введут не за счет увеличения налоговой нагрузки на бизнес.

Действительно, каждые пару лет идут дискуссии по повышению рентных платежей. Но с точки зрения кардинального влияния на экономические показатели никаких инициатив о повышении налоговой нагрузки сейчас нет, и мы такого не допускаем.

Были очень серьезные заявления от табачных компаний, они отказываются от инвестиций в Украину из-за сильного роста акцизов. Вы это как-то учитываете?

— Учитываем в большинстве случаев.

Вы спорите с Минфином, когда заходит речь об этом?

— Все правительственные инициативы проходят через дискуссию между министерствами и нашу экспертную оценку. Парламентские — через работу с комитетами Верховной Рады. Конечно, есть некоторые акты, которые выносятся без консультаций и заключений Минэкономики, но их мало.

По табачному рынку основной вопрос был не в увеличении акциза, а в штрафных санкциях, которые были на них наложены, в том числе и Антимонопольным комитетом. Табачные компании во всем мире привыкли работать в условиях достаточно серьезной налоговой нагрузки. Мы частично участвуем в тех дискуссиях. Хотя по акцизам большее влияние имеют позиции налогового комитета Верховной Рады и Министерства финансов.

 

ЦЕНЫ, МОНОПОЛИИ И ДРУГИЕ ПРОБЛЕМЫ

Сейчас есть такая серьезная проблема, как быстрый рост цен на продовольственные товары. Мы понимаем, что частично это влияние мировой конъюнктуры. А что министерство планирует делать?

— Мы не просто планируем, мы постоянно ведем работу по этому вопросу. У нас с апреля 2020 года действуют мониторинг и регулирование сектора продуктов питания в формате декларирования. Мировые цены на продовольствие выросли совершенно не так, как в Украине: на 58% увеличилась цена на пшеницу на 120% — на подсолнечник. У нас рост по социальным группам незначителен, в пределах нормальных трендов и без каких-либо скачков.

За этим стоит постоянная работа в двух форматах. Во-первых, договоренности с трейдерами и переработчиками базового сырья — пшеницы, кукурузы и других зерновых. Мы договорились, что страна будет в продовольственной безопасности и переходящие запасы должны быть не меньше, чем объем внутреннего потребления.

Трейдеры знают, что, как только они будут приближаться к этой точке (по величине запасов), мы введем квоты. Это оказывает успокаивающий эффект на внутренние цены. Во-вторых, договоренности с ритейлерами, с мукомолами относительно цен на социальные продукты. У нас наработан формат совместных заявлений, благодаря которым мы поддерживаем ценовую стабильность через минимальную маржу и наценки, которые применяют на социальную продукцию мукомолы, ритейлеры, производители сахара и производители масла.

Отмечу, это не означает, что, например, в дорогих супермаркетах с деликатесами также подешевеет хлеб какого-то эксклюзивного производства. Мы говорим только о доступности социального набора. Это наша договоренность: мы идем навстречу ритейлерам и переработчикам, а они идут навстречу нам.

На рынке нефтепродуктов есть проблемы роста цены на нефть почти вдвое за последние восемь месяцев, монополизации рынка, выхода с рынка некоторых фигурантов. Как вы планируете снять ажиотаж на рынке, в том числе накануне посевной?

— Этим вопросом уже занимаемся и практически решили его. Было проведено много совещаний с импортерами и участниками рынка в Украине и из других стран. Мы нашли замещения для всех объемов нефтепродуктов, которые теоретически выходили с рынка.

А заявление Роснефти о новом импортере вместо Proton приведет к еще более активному увеличению предложений. Следующая часть нашей работы — обеспечить ритмичность поставок и отсутствие дефицита горючего. Мы добились того, что сейчас наполненность нефтебаз всеми видами топлива практически на максимуме. Аграрии спокойно проводят посевную кампанию. Минэкономики не ожидает никаких существенных колебаний, кроме сезонных...

...На которых все участники рынка хотят заработать.

— Цена в крупном опте на дизель с начала и до конца марта не выросла, а иногда даже несколько снизилась. По мелкому опту мы тоже видим стабильность в последний трехнедельный период.

Мы искалирешения для того, чтобы цены на АЗС также отражали логику процесса и не были спекулятивными. Это как на фондовом рынке: чем больше амплитуда колебаний, тем больше вероятность того, что растягивается маржа. Когда рынок суперконкурентный, то маржа маленькая. А когда цена на нефть выросла, начинается паника и все раздувают себе возможность спекулятивного заработка.

За последние две недели мы провели много встреч с представителями разных АЗС. Мы пришли к формату Меморандума и подписали его с Нефтегазовой ассоциацией Украины, которая представляет интересы крупнейших игроков рынка. Ключевая цель Меморандума — это объедение усилий для ценовой стабильности на рынке нефтепродуктов.

 

ЗЕМЛЯ, ПРИВАТИЗАЦИЯ И ДРУГИЕ ИСТОРИИ

Сейчас происходит определенная трансформация агросектора. Вообще куда все движется? Мы видим, что самые серьезные полномочия остались за вашим министерством. И снаружи все выглядит так, что даже земельная реформа тоже определенным образом осталась в сфере полномочий министерства.

— У Министерства экономики всегда были большие полномочия в любом Кабмине любой страны. К нашей сфере относится не только агро, но и многие акты Кабинета Министров.

Сейчас Минагрополитики восстановлено со всеми функциями, которые при объединении передавались Министерству экономики. Даже с более расширенным функционалом, вроде полномочий в сфере рыбного хозяйства и орошения, которые перешли от Министерства экологии.

Единственное, что у нас осталось из того, что когда-то было в Министерстве аграрной политики, — это Госпродпотребслужба. Но здесь логика абсолютно верна: это не аграрная служба. Она создавалась из разных подразделений в 2015-2016 годах: четыре подразделения Минэкономики, три подразделения Минагрополитики, одно подразделение Минздрава. Она отвечает за рыночный надзор, за все промышленные продукты, включая защиту прав потребителей, качество топлива и массы других вещей. Поэтому она в функциональном подчинении у Минэкономики. Мы не отраслевое министерство, а функциональное.

А как насчет полномочий по земельной реформе?

— Что касается земельной реформы, то в ней ключевая роль остается у Министерства аграрной политики. Пока оно в формате создания и не имеет собственного бюджета для функционирования, мы до сих пор выполняем многие его функций. Но это уже переходные технические моменты. За один день министерство не может быть восстановлено.

Если говорить о приватизации, в общем о ситуации с предприятиями, какое у вас видение на этот год, что реально может быть приватизировано?

— Минэкономики подало законопроект о восстановлении большой приватизации. Верховная Рада его приняла и большая приватизация восстановлена. В Фонде госимущества есть много объектов, которые за последний год ему передали. Общий расчетный объем поступлений от приватизации — 12 млрд грн.

Можете назвать три-пять крупнейших объектов?

— Одесский припортовый завод, который достаточно давно находится на этапе подготовки к продаже, Объединенная горно-химическая компания, Центрэнерго. Есть еще много предприятий в формате недвижимости или каких-то интересных объектов, которые могут изменить основной профиль.

Фактически произошла национализация Мотор Сичи. С одной стороны, растет удельный вес государства в экономике, а с другой — это повлияет на наши внешнеторговые связи с Китаем. Как с последствиями?

— Я считаю, что решение по Мотор Сичи назрело. Потому что такая компания в стратегическом секторе должна все же иметь большую долю государства в своем капитале. Как и почему она приватизировалась, кто это допускал — это уже другой вопрос. Понятно, что влияние на торговые отношения может быть. Но не надо забывать, что речь идет о частных инвесторах, не обо всей стране. Поэтому надо вступать в диалог и вместе искать формат возврата. Сейчас это и происходит.

Но все же остается вопрос с позицией Китая, на который приходится достаточно большая доля нашего экспорта металлургии и АПК и который может себе позволить определенные ограничения на него. Учитывает это Минэкономики? Есть ли какие-то пути компенсации этих потенциальных потерь?

— Во-первых, мы считаем, что отношения и торговля с Китаем не остановятся. Во-вторых, напомню, что у нас отрицательный торговый баланс с Китаем. Там по импорту было где-то $8,3 млрд в 2020 году.

Я понимаю, что для Китая это не очень большие объемы. Но все же здесь формат двусторонний.

В последнее время я часто общаюсь с китайской стороной и с посольствами, поэтому могу всех успокоить: нет никаких кардинальных негативных сдвигов или торговых войн. Решения принимаются спокойно, без спешки, обоснованно и не ставят под угрозу украинско-китайские отношения.

 

ИНВЕСТОРОВ ПРИГЛАШАТЬ БУДЕМ?

Поговорим о стимулировании экспорта и так называемом промышленном безвизе. Что планируете в этом году? Надеетесь на его получение в ближайшее время?

— Промышленный безвиз — это очень важный приоритет. Соответствующая работа была заявлена еще в 2005 году, но на самом деле только сейчас начались действительно активные предметные действия.

На сегодня прошло уже 17 консультаций в формате онлайн с оценочной миссией Евросоюза, которая должна проверить четыре горизонтальных и три вертикальных сектора. Горизонтальные — это соответствие наших органов, процедур, законодательства в пределах страны, соответствие стандартам Евросоюза. Вертикальные — это о продукции: низковольтное электрооборудование, машины и электромагнитная совместимость оборудования.

Это три сектора, где вертикально проверяются наши возможности сертификации. Предварительный результат ожидается в конце апреля.

На прошлой неделе [в середине марта] я проводил Четвертое заседание Диалога высокого уровня Украина — ЕС по горизонтальным вопросам и отдельным секторам промышленности (Промдиалог) с представителем Еврокомиссии в формате онлайн. Во время этого заседания обсуждались предварительные выводы двух организаций: ERMA (European Raw Materials Alliance) и European Battery Alliance. Честно скажу, предварительные ожидания очень оптимистичны. Давайте дождемся заключения в конце апреля и после него уже сможем более четко понять, в каком формате мы двигаемся.

Наш план — получить положительное заключение. Далее у нас есть домашняя работа — поработать, чтобы привести замечания, которые будут, в максимальное соответствие с европейскими требованиями. И уже тогда выходить на получение этого промышленного безвиза по трем направлениям. Горизонтально нам больше проходить не надо будет. Дальше только секторально. Хотим фармацевтику добавить к первым приоритетам, будем расширять сектора. Я очень оптимистично оцениваю возможный результат.

Режим инвестнянь — существует мнение, что он создает определенную дискриминацию украинских инвесторов. Какие результаты в этом направлении в конкретных цифрах?

— Инвестняни — это такая украинская «офшорная зона» для инвестиций, превышающих 20 млн евро и подпадающих под критерии индустрий, покрываемые законом.

Независимо от того, какой инвестор — украинский или иностранный, — он может воспользоваться этой так называемой украинской офшорной зоной, независимо от территории. Поэтому никаких приоритетов для иностранцев этот процесс не создает.

В общем, я считаю, что надо отойти от термина «иностранный инвестор». Если он инвестирует, нет разницы, отечественный он или иностранный. Он одинаково инвестирует в страну, создает рабочие места, и для него будут доступны все эти льготы.

Второй инвестиционный блок — это концессии и индустриальные парки.

Минэкономики подало законопроект по индустриальным паркам. Мы не хотим, чтобы их было много, мы хотим, чтобы они были эффективными. На сегодня индустриальные парки не имеют полного льготного функционала, чтобы активно развиваться. Если по инвестняням сейчас нарабатываются подзаконные акты, и мы будем запускать этот процесс, то по индустриальным паркам пока его только упорядочиваем.

В общем, пока планируется создание пяти индустриальных парков в Житомирской, Ровенской и Тернопольской областях. Кроме того, в 2021 году будут реализовываться такие проекты, как, например, Азовакваинвест в Мариуполе, строительство инфраструктуры индустриального парка Житомир-Восток в Житомире, строительство автомобильной дороги к индустриальному парку Мироцкое и др. В основном это все касается дофинансирования и улучшения инфраструктуры парков. Но наибольшая их проблема в том, что парки не имеют реального льготного наполнения. Поэтому они сейчас пока не масштабируются.

В то же время видение Минэкономики состоит в том, что любые инвестиционные проекты должны быть масштабными и покрывать всю Украину.

А что с концессиями?

— Из проектов, которые уже на рассмотрении, могу выделить два в порту Черноморск. Конечно, все ждут, когда у нас начнется строительство дорог по концессиям. Но это еще не реализовано, потому что у нас не было возможностей предоставить долгосрочные финансовые обязательства. Соответствующий законопроект Министерство экономики уже зарегистрировало в Верховной Раде — он позволит начать крупные концессионные проекты. Если кто-то строит на условиях концессии, он хочет 20 лет иметь определенные гарантии. Например, я вкладываю свои деньги в строительство автотрассы, но мне нужен трафик или его компенсация. В Украине такого механизма не существовало. Мы его только сейчас предложили. Надеюсь, это откроет долгожданную возможность и, например, многострадальная дорога Краковец — Броды — Ровно станет первым проектом, который начнет работать по новым условиям.

Вы могли бы назвать в этих трех направлениях несколько цифр, которые можно было бы считать KPI на нынешний год?

— По объему инвестиций мы хотим выйти на уровень $1,5-2 млрд в этом году. В направлении «инвестиционных нянь» — закончить в первом полугодии 2021 года работу по формированию подзаконных актов и до конца года получить первые заявки на сопровождение инвестиционных проектов. Надеюсь, что таких заявок до конца года будет до сотни.

Более того, я ожидаю, что в четвертом квартале этого года у нас уже будут подписаны первые договоры об «инвестиционных нянях».

По индустриальным паркам — прежде всего ожидаем принятия соответствующих законопроектов. Кроме того, их необходимо дофинансировать, чтобы создать базу для прихода инвесторов. Массово процесс пойдет только тогда, когда появятся конкретные льготы и бизнес сам начнет создавать индустриальные парки и масштабировать их.

 

 

 

Подробнее..
Категории: Интервью

Министр наших денег. Интервью главы Минфина Сергея Марченко

11.02.2021 11:10:03 | Автор: admin
Министр наших денег. Интервью главы Минфина Сергея Марченко
Фото: Корреспондент
Министр финансов Сергей Марченко

В разгар переговоров с МВФ Журнал Корреспондент пообщался с министром финансов Сергеем Марченко.

 

В №3 Журнала Корреспондент Валерий Литонинский распросил главу Министерства финансов Сергея Марченко о ходе переговоров с МВФ, о работе налоговой и таможни, создании Бюро экономической безопасности, о деньгах на борьбу с коронавирусом и многом другом.

Вспоминая чрезвычайный 2020 год, как министр финансов, какие вы сделали выводы для себя, чему научились?

— Необычный был год, конечно. Начался он сложно, с невыполнения бюджета по доходам. Еще не было кризиса и локдауна, но к маю невыполнение планов по доходам достигло 44 млрд грн. Дальше случились секвестр бюджета, падение экономической динамики, локдаун, необходимость поддержки бизнеса... Мне кажется, в истории Украины не было периода, который требовал настолько особенной роли Министерства финансов.

Это было сложнее, например, 2014-2015 годов?

— Те годы были очень сложными, но тогда были понятны обстоятельства для принятия решений. Сейчас же невозможно было спрогнозировать развитие событий. В 2020-м решения принимались в ситуации неопределенности. Причем это касается как Украины, так и всего мира.

В целом мы завершили год достойно. Мы перевыполнили бюджет по доходам. Налоговая плановые показатели перевыполнила на 50 млрд грн. Таможня же, начиная с мая, каждый месяц полностью выполняла план. Тот, кто знает ситуацию в данном ведомстве, понимает, насколько это была непростая задача.

А значит, что «домашнюю работу» на начальном этапе мы сделали корректно.

И каковы основные уроки этого года?

— Важный вывод: нужно создать условия для распределения бюджетных расходов равномерно по месяцам, чтобы значительную их часть не переносили на конец года. Если главные распорядители должны профинансировать свои расходы в апреле-мае, то им не следует тянуть с этим до декабря, когда Минфину придется искать возможности заимствований.

Расходный навес на декабрь 2020 года у нас составлял 200 млрд грн. Это чрезвычайная сумма, которую нам пришлось финансировать. В итоге вопрос смогли решить. Не была профинансирована незначительная часть расходов — в пределах погрешности, менее 20 млрд грн.

Вы восстановили после неопределенности 2020 года среднесрочное бюджетное планирование. Какие ключевые принципы бюджетной декларации на 2022-2024 годы планируете?

— Сейчас первый этап подготовки Бюджетной декларации. Мы направили главным распорядителям предложения продемонстрировать Минфину свои цели и задачи на три года. Ожидаем от министерств видения их политики на ближайшие годы без привязки к существующему бюджету.

Минэкономики сейчас работает над макропрогнозом на 2022-2024 годы. В рамках этого прогноза будем готовить Бюджетную декларацию. Это начальный этап, говорить о базовых цифрах еще не можем. Далее под эти макроэкономические рамки будем рассчитывать возможности бюджета — доходы и расходы. Потом предложим Бюджетную декларацию — сначала на заседании правительства, затем в парламенте.

То есть от Минэкономики макрофинансовых прогнозов на 2022-2024 годы еще нет?

— Пока официальных макропрогнозов нет. Предварительные расчеты идут, есть надежда, что они будут в ближайшее время закончены.

 

ПЕРЕГОВОРЫ С МВФ

Миссия МВФ продлила свою работу в Украине. Следует ожидать подписания нового меморандума с Фондом?

— У нас есть действующий Меморандум. Миссия продолжается в формате анализа выполнения действующих обязательств, а также определения новых реперных точек, пересмотра действующих структурных маяков. То, что не выполнено осенью 2020 года, будет перенесено с другими сроками в новый Меморандум. Возможно, это будет не структурный маяк, а предварительное условие. Речь идет о переформатировании документа.

То есть будет продолжена действующая программа сотрудничества с Фондом?

— Это не будет новый документ. Речь идет о переформатировании действующего Меморандума. Программа будет видоизменена с учетом существующих реалий. Суть будет сохранена. Изменится, возможно, наполнение по срокам и условиям. Появился вопрос с тарифами, который мы выполнили еще летом. В связи с пересмотром тарифов на газ вопрос будет актуализирован в другом виде. В каком — пока трудно сказать.

А по суммам ($1,4 млрд выплат от МВФ) или срокам будут изменения?

— Сумма та же, вопрос сроков может обсуждаться, но на данном этапе он не стоит. Возможно, будет такая дискуссия. Сейчас мы обсуждали больше консолидацию госбюджета-2022 в части рамок уменьшенного дефицита. Мы ставили цель — ориентировочно 4-4,5% ВВП дефицита госбюджета на 2022 год. У МВФ индикатор — 3,5%. При этом 2020 год мы закончили с дефицитом 5,3% ВВП, а в 2021-м планируем быть в рамках 5,5%

Вы упоминали о возможных новых структурных маяках и о предварительных условиях для получения транша. О чем идет речь?

— У нас появился «черный лебедь» в виде антикоррупционного законодательства, которому подрезали крылья решения Конституционного суда. Актуальными темами станут восстановление антикоррупционной инфраструктуры — НАБУ и НАПК. Вопросы будут по Высшему совету правосудия (ВСП) и судебной реформе в целом.

То есть будет требование перезагрузки ВСП или принятия каких-то законов?

— Существующий структурный маяк предусматривает создание условий для независимой деятельности Высшего совета правосудия, с привлечением международных экспертов. Этим вопросом занимаются Офис президента и Минюст, мы здесь больше как посредники. Министерство финансов заинтересовано в развитии программы с МВФ, но поскольку исполнителей очень много (и не только из исполнительной ветви власти), то возникают нюансы. Основные вопросы — антикоррупционный блок.

А этот блок будет в структурных маяках внутри этапа или в качестве предварительного условия?

— Все зависит от окончательных формулировок. Часть из них будет в виде предварительных условий, часть — в структурных маяках. Как только будет предварительный черновик Меморандума, можно будет говорить более определенно.

А когда вы в принципе надеетесь ударить по рукам с МВФ?

— Ударить по рукам — дело нехитрое. Мы должны понимать, что, подписав Меморандум, должны его выполнять. Поэтому лучше сложные переговоры с результативной программой, чем легкие согласования, а затем фактическое невыполнение обязательств.

Вокруг чего в переговорах с МВФ наибольшие споры, что требует компромисса?

— Особых споров с командой Фонда нет. Есть вопрос формулировок обязательств, которые мы берем на себя. Здесь больше вопрос технический — сформулировать обязательства. Да и какие могут быть споры? Например, вокруг рынка природного газа. Есть вопрос, как сделать так, чтобы ситуация с созданием регуляции на этом рынке была минимизирована.

Так это стало проблемой в переговорах — установление Кабмином предельной цены на газ для населения в 6,99 грн за кубометр? Вы говорили, что МВФ был не в восторге от этой идеи.

— Это не стало прямо такой серьезной проблемой. Но этот вопрос дискутируется в очередной раз. И он не снимется сам собой с окончанием отопительного сезона.

Ставится вопрос создания условий, при которых любые регуляции на этом рынке могут быть ограничены. Но, опять же, МВФ понимает природу этой проблемы, когда у нас фактически весь рынок монополизирован и мог быть сговор с целью политического давления на власть.

Они [МВФ] понимают уязвимость условной конструкции, когда на рынке есть поставщик НАК Нафтогаз с низкой ценой, к которому все могут пойти и сказать: «Мы хотим обслуживаться у вас». Рынок показал уязвимость к различного рода воздействиям субъектов, которые его монополизировали.

Каким видите решение проблемы с тарифами на отопление, которые зависят от цен на газ и которые остались вне программы лимитирования газовых цен? Откуда брать деньги для поддержания разумных тарифов на отопление, если предприятия теплокоммунэнерго вынуждены брать газ по нерегулируемым ценам?

— Ситуация непростая. Конечно, Министерству финансов представляется естественным, чтобы эта ситуация решалась на местах, с использованием возможностей местных бюджетов. Именно местные власти заинтересованы в том, чтобы было нормальное тарифообразование на отопление. В том числе заинтересованы в создании компенсаторных механизмов. Мы считаем, что будет правильно, если местные власти разделят часть ответственности с правительством.

Получается, что два главных наших «домашних задания» — это антикоррупционная инфраструктура плюс судебная реформа и рынок газа? Это наиболее важные два пункта, которые являются предметом переговоров сейчас?

— Я бы сказал да, плюс еще консолидация бюджета 2022 года. Это больше вопрос Минфина. У нас есть понимание, каким образом двигаться.

Когда в итоге ожидаете получения первого транша от МВФ?

— Когда выполним все условия и скажем: «Мы готовы», совет директоров Фонда примет решение. О сроках не хотел бы говорить, поскольку много факторов, влияющих на процесс.

В принципе возможно максимально быстро принять необходимые законы и получить первый транш. Но, понимая сложную политическую конфигурацию в ​​Раде, допускаю задержки в принятии тех или иных законов.

Конечно, нам бы хотелось получить этот транш в августе 2020 года. Но имеем то, что имеем: работаем в программе, ведем переговоры, имеем оптимистичные предпосылки для того, чтобы они завершились результативно. Важно, чтобы мы оставались в программе. Если новые транши придут с задержкой в ​​месяц — это не является проблемой.

Есть ли план Б, если транш от МВФ не будет получен, например, весной или даже не будет получен в сентябре?

— В этом году планов без МВФ мы не рассматриваем. Потому что цена вопроса достаточно велика. На рынках капитала очень важна позиция МВФ [в случае размещения евробондов, например]. Она важна также для Всемирного банка и Европейской комиссии. То есть эта позиция формирует нашу внешнюю реальность. Много нюансов, которые зависят именно от сотрудничества с МВФ.

А, например, если все же до сентября, когда будут такие пиковые выплаты по внешним долгам, мы не сможем получить транш, будете выходить на внешние рынки заимствования?

— Если будет такая возможность — выйдем. Зависит от того, какие условия действуют на рынке, и готовы ли мы будем самостоятельно выйти. В прошлом году мы выходили на рынок заимствований трижды. Самый недавний выход — в декабре, когда был один из самых успешных в истории выпусков. В июле также был успешный выпуск. Если будут приемлемые для нас условия, будем так делать.

Для нас, конечно, желаемый сценарий — когда у нас есть большое пространство для маневра и мы можем входить на рынок в момент, когда нас ничто не подгоняет. Для нас важно иметь разнообразие сценариев и маневров. Но ключевой базовый сценарий — то, что мы в программе с МВФ и действуем в рамках программы.

Журнал Корреспондент

НАЛОГОВАЯ И ТАМОЖНЯ

Какое текущее состояние дел в Государственной налоговой службе? Как вы можете охарактеризовать результаты работы налоговой в 2020 году и в начале 2021 года?

— Максимально положительно. В год падения экономической динамики налоговой удалось более чем на 100 млрд грн увеличить поступления по сравнению с 2019 годом.

Возможно, они собирались слишком репрессивно? Блокирование налоговых накладных, вот это все?

— Не было со стороны бизнеса нареканий. Более того, возместили НДС даже больше, чем по заявкам планировалось. То есть возместили все средства, которые правительство должно было возместить. В декабре 2020 года мы выполнили все запланированные обязательства. То есть нет вопроса давления на бизнес.

Что с так называемыми скрутками по возмещению НДС?

— Есть вопросы по борьбе со «скрутками». Не могу сказать, что их полностью остановили. Но позитивные результаты очевидны. Перевыполнение плана поступлений по НДС на 40 млрд грн свидетельствует об эффективности усилий. Когда меня упрекают понижением плана сборов весной, я отвечаю: «Во-первых, план снизили, потому что макроэкономические показатели пересмотрели вместе с бюджетом, а во-вторых, сравните с прошлым годом и у вас все вопросы отпадут». Если сравнивать показатели налоговой 2020 и 2019 годов, то налоговые поступления выросли, особенно в части НДС. Если бы и таможня сработала настолько же эффективно, то можно было бы говорить о детенизации экономики.

А какие главные вызовы для таможни, какие задачи вы ставите?

— Для них есть две задачи. Основная — наполнение бюджета и выполнение плановых показателей. Вторая задача — изменение формата работы таможни, или так называемая ее трансформация. Две задачи, которые ставятся параллельно.

А координация с таможнями соседних стран? Потому что есть такой феномен: из Польши выходит партия товара с одной таможенной стоимостью, в Украину проходит с другой. Или наоборот. С этим что-то делается?

— Если философски отвечать, то «что-то делается», но результат недостаточный. Необходимо усиливать объективный информационный обмен с таможнями стран-партнеров. Нынешний руководитель таможни это понимает, я думаю, он хотел бы изменить эту ситуацию. Есть большая инертность системы, которая часто блокирует важные инициативы, которые выводят на свет таможенные процессы. Упомянутый вами обмен информацией — яркий пример.

БЮРО ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Какова дальнейшая судьба Государственной фискальной службы (ГФС) и налоговой милиции, особенно учитывая принятие закона о Бюро экономической безопасности (БЭБ)?

— ГФС будет ликвидирована. Налоговая милиция будет выполнять свои функции, пока новый орган, который был создан, не начнет эффективно работать.

Скажу вам откровенно, особой пользы от работы ГФС в нынешнем виде за год, как министр финансов, я не увидел. Это была какая-то перманентная борьба с нелегальным оборотом спирта, сигарет. Системной работы там не было, и поэтому сказать, что мы что-то потеряем, трудно.

Минфин же хотел, чтобы ему подчинялось Бюро экономической безопасности, но его подчинили Кабмину. Как вы относитесь к этому?

— На данном этапе это уже не является предметом для дискуссии, орган при Кабинете Министров, и в любом случае он должен взаимодействовать с системой Министерства финансов. Потому что ему нужен доступ к базам данных, в том числе ГНС и ГТС. Мы будем выстраивать взаимодействия, не вижу в этом проблемы. Главное — не создать, условно говоря, очередного монстра.

Достаточно ли в законе о Бюро экономической безопасности рычагов влияния Министерства финансов на этот орган?

— Мы считаем, что Минфин должен получить рычаги влияния, но законодатели решили по-другому. Честно говоря, я против создания БЭБ в том виде, в котором это стало возможно. Мы должны понимать, зачем создаем такой системный орган.

Можно решить те проблемы, которые есть, даже департаментом Министерства финансов. Если бы нам дали возможность его создать, мы бы его создали, и он бы выполнял те функции не хуже. Потому что ключевая задача — это борьба с уклонением от неуплаты налогов в крупных размерах, и она интеллектуальная, это вопрос для аналитики и оперативно-разыскных действий. Но решение уже принято законодателем, мы не можем дискутировать. Будем думать, как взаимодействовать.

Насколько велик риск сохранения в том виде, который есть, налоговой милиции, в рамках БЭБ? Этого очень опасается бизнес.

— Это зависит от того, какая культура принятия решений будет в новом органе, кто будет лидером изменений, фактически будет создавать этот орган и нести персональную ответственность. Мне трудно сказать, кто может быть руководителем такого органа, откуда у этого руководителя будет необходимый опыт и знания, возможности по наполнению и экспертизе.

В любом случае кадры останутся в принципе те же. Придется брать на работу тех же уволенных налоговых милиционеров, работников СБУ, полиции. Учитывая масштаб работы органа, набрать с улицы полный комплект новых людей с чистыми светлыми мыслями и идеями не получится. А квалификация старых кадров, вы прекрасно понимаете, может быть весьма сомнительной.

Журнал Корреспондент

НАЛОГИ

Какие изменения в налоговом законодательстве планируете на этот год? Возможно, будете готовить для следующего года налог на выведенный капитал?

— Будем готовить изменения, предусматривающие расширение налоговой базы и увеличение возможности наполнения бюджета. В ближайшее время подготовим и подадим их на рассмотрение в Кабинет Министров. Речь идет о пересмотре ставок, но в большей степени — о нюансах администрирования некоторых налогов, которые позволят закрыть злоупотребления и дыры в налоговом законодательстве. Это основа, над которой будем работать в ближайшее время.

Радикальных предложений не планируется. По налогу на введенный капитал — нет, потому что компенсаторов я на данном этапе не вижу.

Что вы имеете в виду, когда говорите о расширении налоговой базы и изменении в администрировании? В какую сторону?

— В первую очередь речь идет о налоге на прибыль, НДС, акцизном сборе, то есть о бюджетообразующих налогах. Возможно, в части местных налогов будут изменения.

Есть определенные нормы, которые позволяют крупному бизнесу минимизировать налоговые обязательства. Легально. Но с точки зрения справедливости мы считаем, это неправильно. Например, перенос убытков с прошлых периодов. Мы хотим это ограничить.

О контроле за трансфертным ценообразованием (уход от налогов путем занижения или завышения таможенной стоимости при экспорте и импорте) — когда начнете им заниматься?

— Ну вообще-то и сейчас занимаемся. Мы активно работаем на внедрение норм борьбы с BEPS [Domestic tax Base Erosion and Profit Shifting — увод активов и прибыли в низконалоговые юрисдикции].

Это перспективная сфера с точки зрения налогообложения. Многие из нынешних крупных бизнесменов, которые используют эти схемы, думаю, не будут счастливы от реализации предусмотренных норм.

В середине января МВФ, Организация экономического сотрудничества (ОЭСР), Всемирный банк запустили платформу The Platform for Collaboration on Tax (PCT) для продвижения системы контроля именно за трансфертным ценообразованием. Они настаивают на том, что это будет такая платформа для распространения практик, знаний именно для развивающихся стран и именно в интересах более плотного контроля за трансфертным ценообразованием. Вы планируете какие-то меры, изменения законодательства в пределах предложений, которые там есть? Или еще рано задавать вопросы об этом?

— Как раз не рано. Мы активно участвуем в работе этой платформы. В данный момент получаем техническую помощь со стороны экспертов ОЭСР в части имплементации и реализации плана действий BEPS. И делаем отдельные шаги, направленные на усиление контроля за трансфертным ценообразованием. На ближайшее время запланирована техническая миссия МВФ по вопросам трансфертного ценообразования. Также продолжаем реализацию проекта Налоговые инспекторы без границ, в рамках которого эксперты ОЭСР могут предоставить Украине техническую помощь в части контроля за трансфертным ценообразованием. То есть мы достаточно активно работаем в рамках этого механизма.

Что планируете менять по НДС?

— Я достаточно консервативно подхожу к налоговому законодательству. Считаю, что сегодня не время для радикальных изменений. Предложения, которые мы разрабатываем, предусматривают системные изменения, направленные в первую очередь на администрирование. Не готов сказать, какие именно предложения в части НДС будем менять. Сейчас это только обсуждается, в том числе с экспертами МВФ. Но то, что это будут незначительные изменения, однозначно. Радикальных идей нет, есть умеренные.

С начала 2021 года у нас произошло резкое увеличение ставок акциза на табак и алкоголь — по некоторым позициям примерно на 11%, что вдвое выше, чем ожидаемая инфляция. А по некоторым позициям — примерно вчетверо. Обычно резкое увеличение ставок приводит к тенизации, к контрабанде. Уже есть заявления о приостановке инвестиционных проектов и риске увеличения поставок контрафактной продукции, производимой даже внутри страны. Возникающие при этом риски для экономики и госбюджета просчитывались?

— Действительно, это такой рынок, что если пережать, то оттуда начинает идти контрабанда и контрафакт. Поэтому все наши действия в части акцизов с табака согласованы с рынком. Кроме, возможно, достаточно радикального роста акциза на ТВЕН (тютюновмісні вироби для електричного нагрівання, ТИЭН — табакосодержащие изделия с электрическим нагревом), здесь есть отдельная позиция компаний. Но и тут есть четкое понимание и коммуникация с рынком.

А в части алкоголя — здесь вопрос, потому что ставки акцизные не пересматривались достаточно долго. Желательно было бы (и мы такой законопроект подавали вместе с бюджетом) повысить ставки акциза, индексировав их на уровень инфляции за предыдущие периоды. В этом нет рисков. Кроме как поступлений в бюджет, других вопросов не преследуем.

Идея о налоговой амнистии, нулевом декларировании продвигается?

— Она активно обсуждается. Это идея уровня президента, потому что только первое лицо страны способно на ее реализацию. Этот вопрос должен быть просчитан в части максимального привлечения к процессу людей. Если хотим достичь эффекта, тема должна быть системно прокоммуницирована.

Как министр финансов я участвовал в нескольких раундах обсуждений этой тематики на уровне Офиса президента. Мы показывали наши предложения. Чтобы создать доверие к этим процессам, все должно быть тщательно просчитано.

Чтобы не как в Турции? Там были буквально серии таких налоговых амнистий.

— Да, так было бы неправильно. Вначале надо сделать необходимые просчеты, чтобы запустить процесс формирования взаимного доверия и дать возможность легализовать доходы.

У МВФ есть определенные предостережения относительно этих процессов, мы активно дискутируем. Но категорических возражений нет.

ДЕНЬГИ ПРОТИВ КОРОНАВИРУСА

Будет проводиться аудит СOVID-фонда?

— Конечно, его уже проводит Государственная аудиторская служба.

Безумное количество средств шло не на борьбу с последствиями пандемии, а на дорожное строительство, как проверить рациональность расходования средств?

— Дискуссионный вопрос с точки зрения рациональности. Если бы была необходимость на медицину выделить эти средства, их бы выделили.

А как же быть с предоплатой за вакцину от коронавируса? Чтобы получать вакцину сейчас, мы должны были заплатить за нее еще летом 2020 года, но не сделали этого, тогда как, например, другие страны сделали это.

— Если бы Министерство здравоохранения сформировало запрос и сказало, что нам нужна энная сумма средств летом на вакцины, мы бы их нашли летом. Точно так же, как находили средства на кислородные концентраторы, ремонт отделений для оборудования их под системы подачи кислорода, закупки тест-систем и всего остального. Таких запросов не было, они начали появляться в конце декабря, и мы эти средства сразу нашли.

А сколько сейчас запланировано средств в госбюджете на вакцинацию?

— 2,6 млрд — это бюджетная программа, плюс с 2020 года переходные 1,4 млрд грн на вакцинацию и еще переходные с COVID-фонда средства, которые также могут быть направлены на эти цели.

А уже выделялось что-то в этом году на оплату вакцин?

— Именно на закупку вакцин 1,4 млрд грн уже было выделено.

ПОЛИТИКА

В прессе циркулирует много слухов о возможных ротациях в Кабмине. Ощущаете, что грядут какие-то кадровые изменения, отставки?

— Откровенно скажу, у меня такого ощущения нет. Есть перманентные периоды обострения, турбулентности — это нормально. Конечно, трудно в таком режиме что-то планировать. Но каких-то отчаянных страхов у членов правительства не наблюдаю. Их нет и у меня лично. Мы миновали стадию высокой зоны риска в связи с возможным непринятием бюджета.

Сейчас есть бюджет, есть понимание, какие шаги нужно делать. Надо просто постоянно этим заниматься. Поэтому особых рисков для правительства на данном этапе не вижу. Но все может измениться.

Насколько комфортен и эффективен у вас диалог с Нацбанком? Обычно Нацбанк жалуется на то, что нет диалога с Минфином, Минфин жалуется, что нет диалога с Нацбанком. Что сейчас происходит?

— Ну конечно, диалог есть, он постоянный. Но сказать, что у нас есть общая политика, нельзя, потому что у нас разные цели и задачи. При этом проблем взаимодействия нет.

А коммуникация с депутатами Верховной Рады вас устраивает?

— Она лучше, чем была раньше, но в принципе нет предела совершенству. Это же основной работодатель для правительства. Если примут решение об увольнении — 226 за, то все... Поэтому с депутатским корпусом нужно эффективно работать. У Минфина наладилось взаимодействие как с налоговым комитетом, так и с бюджетным. Результаты работы, прохождение закона о госбюджете об этом свидетельствуют. Мы активно взаимодействуем, конфликтов нет.

Подробнее..
Категории: Интервью

Партнеры поневоле. Владелец агрохолдинга о том, как "отжимают" его бизнес

29.01.2021 10:10:05 | Автор: admin
Партнеры поневоле. Владелец агрохолдинга о том, как отжимают его бизнес

История захвата Ристон Холдинга вышла через десять лет в публичную плоскость. Глава его набсовета рассказывает подробности и делится поучительным опытом.

Во времена правления Виктора Януковича в Украине ходило немало историй о том, как близкие к правящему клану люди отжимали любой сколь-нибудь перспективный бизнес. История от главы наблюдательного совета одного из крупнейших на юго-востоке Украины агрохолдингов Вадима Нестеренко – именно из этой серии. В откровенном интервью он рассказал, как ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться, что он за это получил и как все это привело к открытому конфликту сейчас, спустя десять лет после навязанного "партнерства".

 

- Вадим Григорьевич, расскажите, как и когда началась Ваша история отношений с "сильными мира сего"?

 - Период правления Януковича действительно сопровождался массовым "отжимом" или переформатированием большинства крупных и заметных бизнесов. В разных регионах Украины, в зависимости от личности тех, кто их контролировал от имени "семьи", эти процессы были более беспредельными или более мягкими. Наша Днепропетровская область была отдана одной из групп влияния, а губернатором стал молодой и перспективный Александр Вилкул. И я вам скажу, это был далеко не самый худший вариант - в область не допускались другие донецкие группировки. Тогда на посту губернатора Вилкул думал о своей политической и государственной перспективе, старался создавать видимость отсутствия на территории беспредела , поскольку громкие скандалы могли повредить государственной карьере. Однако бывший руководитель Днепропетровской области о себе и своих интересах не забывал. Его "бизнес-модель" представляла собой не силовой "отжим" чужих предприятий, а тайное вхождение в этот бизнес на условиях 50 на 50: "отдай мне половину - и у тебя не будет проблем". Во всяком случае, с моим предприятием использовалась именно эта схема. При этом просьбой и условием нашей договоренности с Вилкулом десятилетней давности было соблюдение конфиденциальности. За эти десять лет я ни разу не нарушил этих договоренностей, хотя порой это создавало определенные проблемы для самого бизнеса.

Итак, к 2010 году я создал приличный многопрофильный аграрный холдинг и был его единственным бенефициаром. Мы обрабатывали около 50 тысяч гектаров земли, выполняли все свои обязательства, владельцы паев нам доверяли, холдинг рос. Следующий, 2011 год, стал для холдинга в каком-то смысле переломным. Мы развивались и всерьез задумались о расширении бизнеса за счет переработки. На тот момент для аграриев считалось правильным и интересным дойти непосредственно до покупателя, до прилавка магазина. И вот в этом момент мне поступило предложение от бизнесмена Константина Паршина, который в пропорции 50 на 50 со своими партнерами, я их называть не буду, владел Днипромлыном и хлебозаводом №10. Паршин сообщил мне о желании партнеров выйти из бизнеса и предложил выкупить их долю. Идея заинтересовала: наши агропредприятия производили много продовольственного зерна, и мы могли выстроить всю производственную цепочку от поля до магазина. Сделка с партнерами Паршина была непростая, но она состоялась, и мы зашли с долей 50% в Днипромлын и на "десятку", причем по договоренности с Паршиным хозяйственными делами предприятий занимались мы.

Насколько я понимаю, эта сделка не осталась незамеченной, ведь Днипромлын занимал лидирующее положение и в регионе, и в целом по Украине, да и десятый хлебозавод всерьез нацелился на лидерство в хлебном рынке.

Я не буду связывать одно с другим, чего не знаю – того не знаю, но в том же 2011 году у Паршина возникли проблемы с властью и правоохранителями, он был задержан в Киеве и оказался в СИЗО. Вроде как оружие у него нашли. Но мы продолжали с Константином работать, он через своих представителей оставался полноценным партнером. В том же,в 2011 году вдруг Паршин передает мне, что он больше не может заниматься этим бизнесом и хочет продать свою долю конкретному покупателю. После я узнал, что представитель Паршина встречался с представителем  Вилкула, были переговоры, в итоге сделка состоялась. Паршин уступил свою долю Вилкулу, цену сделки я не знаю, меня не посвящали. Естественно, оформили долю не на самого Вилкула - он же был госслужащим высокого ранга и не мог иметь отношения к бизнесу. Тогда, по итогам смены партнера, я где-то даже нашел в этом позитивные моменты, честно говоря, это лучше, чем если бы разгорелась война за долю Паршина с участием "донецких".

При Вилкуле у нас распределение функционала по хлебозаводу и Днепромлыну осталось таким же, как при Паршине. Я занимался производством, представители Вилкула взяли на себя вопросы безопасности, финансы, юридическое сопровождение.

Напомню, что я нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах не озвучивал наличие партнера. Формально для всех, включая банковские учреждения, говорилось, что я являюсь единственным собственником.

Вот так мы начали работать, проблем во взаимоотношениях никогда не было. Но практически сразу у Вилкула возникла новая идея. Мы встретились, и Александр Юрьевич заявил, что хочет войти на таких же условиях - 50 на 50 - во все активы холдинга.

- Вам это предложение показалось интересным?

- Нет. Я это предложение не воспринял с позитивом. По агропредприятиям холдинга мне не нужны были партнеры, там бизнес развивался, давал прибыль и возможность для инвестиций и расширения.

Вилкул привел мне тогда самый весомый аргумент. Сказал: "ну смотри сам, решать тебе, холдинг заметный, им уже интересуются разные донецкие кланы, можешь не удержать – придут, разорвут, отнимут". Тогда это стало предложением, от которого, как говорится, было трудно отказаться. Вы ж помните, какие в эти годы были проблемы у бизнеса, который не мог защищаться.

Мы долго с Вилкулом обсуждали и торговались, в итоге оценили все активы, включая хлебозавод и Днепромлын, в условные 50 миллионов долларов. Вилкул обязался выплатить 25 миллионов своей доли. 12 с половиной отдал сразу, вторую половину отдал спустя время, но уже не деньгами, а различным непрофильным имуществом.

Я тогда, наверное, немного сглупил и деньги не забрал себе, как прибыль от продажи активов, а запустил их в оборотные средства теперь уже совместного холдинга. Да, благодаря этому бизнес существенно капитализировался, это сказалось на качестве роста и развития. Но если бы я мог тогда посмотреть на ту сделку с сегодняшних позиций, я бы, конечно, долю в основных активах аграрной части холдинга не продавал бы…

Дальше наш теперь уже совместный бизнес набирал обороты, устойчиво развивался, вопросов по разделу прибыли не возникало. Вкладывались достаточно большие деньги в расширение земельного банка, в покупку еще четырех, а затем и пятого хлебозавода в регионе. В этих инвестициях была необходимость, поскольку именно хлебозаводы обеспечивали ту минимальную загруженность Днипромлына, которая позволяла ему достичь черты стабильной рентабельности и обеспечить техническую модернизацию. Короче говоря, я делал то, что люблю и умею – развивал холдинг, создавал сбалансированное и прибыльное производство.

На этой здоровой инерции развития мы вкатились и с большим трудом пережили политический и экономический кризис 2014 года. Подчеркну, что ни в том, ни в последующих годах холдинг не допустил ни малейшего сбоя в выполнении кредитных обязательств перед банками, перед партнерами, по платежам в бюджет и владельцам паев. У многих тогда был соблазн "кинуть" банки с российскими корнями, используя понятную политическую мотивацию. Но для меня важнее репутация, поэтому мы рассчитались по кредитам со всеми.

Хотя в целом экономика бизнеса была сложной и с 2014 года показатели рентабельности были не самыми лучшими. Вы же помните, как в три раза взлетел курс, покупательский спрос на внутреннем рынке упал, закупочные и потребительские цены не успевали за затратной частью. Цены на муку, на хлеб всегда отстают с большим временным лагом от роста цен на составляющие себестоимости этой продукции.  Всё это мы пережили, не утратив основных финансовых позиций холдинга. Но что-то в этом бизнесе уже перестало устраивать самого Вилкула, да и сам он начал серьезно меняться.

Александр Юрьевич, как топ-чиновник правительства Азарова, объективно скажу, пережил в этих непростых 2014-2015 годах массу личных проблем и нервных моментов, откровенного террора, связанных с Майданом, потерял должность. Плюс последующее непрохождение его политсилы в Раду, а значит – неучастие в большой политике.

Не только я, но и многие начали замечать эту тенденцию - на момент карьерного взлета Вилкул очень строго следил за тем, чтобы держать слово и выполнять взятые на себя обязательства. В этом, насколько я понимаю, основным стимулом для него был вопрос репутации, который важен для любого карьерного политика. Когда же карьерный взлет прервался, в нем начали время от времени проявляться другие качества, которые ранее не были видны.

В нашем совместном бизнесе переломным стал прошлый 2019 год. Тот год, в который посевную мы вели по курсу доллара почти под 30, а продавали урожай по курсу 24. Такая ситуация была не только в нашем холдинге, это была проблема всех аграриев – показатели урожая хорошие, а финансовые показатели - плохие.

Для тех, кто работает на земле, такие негативные годы конечно, крайне неприятны, но в общем привычны, бывает и хуже. Для тех же, кто от земли имеет только дивиденды, такая ситуация видится катастрофой, ведь они недополучили прибыль, на которую рассчитывали. Большой бизнес всегда связан с большими рисками и большими инвестициями, мы работаем сегодня в интересах завтрашнего дня. Ну, а у моего партнера, возможно, были какие-то личные планы на прибыль, возможно это были выборы, но завтрашнего дня он ждать не захотел. Вот тогда Вилкул и пришел ко мне и предложил мне выкупить его долю в бизнесе.

- Озвученные предложения были приемлемы для Вас?

- Первый вариант, который я ему предложил, был паритетным – я выхожу из перерабатывающей части холдинга, то есть ему остаются Днипромлын и хлебозаводы, где прибыль более прогнозируема, а мне – агрохозяйства со всеми их рисками и кредитами. Почему было такое предложение? Потому, что оценивать активы холдинга и доли в деньгах было абсолютно нереальным делом. Стоимость активов принципиально изменилась: то, что раньше, к примеру, стоило 10 миллионов, после 2014 года фактически стало стоить не более 3-5 миллионов. Нужно было найти взаимовыгодный паритет, чтобы расходиться без претензий друг к другу. Вилкул с моим предложением согласился.

Он назначил своим представителем на процедуру раздела активов Максима Романенко, очень четко подчеркнув при этом, что Романенко озвучивает позицию Вилкула и имеет от него все необходимые для этого полномочия.

Мы начали подготовку сделки. Работа эта долгая. Но в июне 2020 года на совместной встрече Вилкул выразил сомнение в том, что сможет самостоятельно вести мукомольный и хлебный бизнес, что эти активы трудно продать, поэтому он настаивает на том, чтобы продать мне полностью свою долю в холдинге. Речь шла и о корпоративных правах, и о целостном имущественном комплексе. Была названа и цена - 20 миллионов долларов, она базировалась на результатах оценки активов, проведенной экспертами Романенко. Сумма, на мой взгляд, была завышенной и не соответствовала нынешним рыночным условиям и перспективам. Тем не менее, просчитав все возможности и риски, я принял решение согласиться на сделку на условиях Вилкула.

Естественно, все наши договоренности были неформальными. Все прекрасно понимают, что в наших условиях заключить формальную сделку на бумаге крайне трудно, а порой и невозможно, слишком сложно оформлены права собственности, доли партнеров и тому подобное. Это, опять же, реалии Украины - так оформлено большинство бизнесов, и большинство крупных сделок держится на честном слове участников договоренностей. Поэтому наши договоренности зафиксированы не на бумаге, а в переписке в мессенджерах, и я храню эту переписку, все сканы, поскольку в них содержатся все нюансы переговоров. Суть итоговых договоренностей такова: я до конца 2020 года поэтапно выплачиваю оговоренную сумму, а Вилкул и его представители, на которых были записаны доли, выходят из всех активов холдинга.

В июле 2020 должен был быть реализован первый этап сделки, стоимостью в 6 миллионов долларов. Сторона Вилкула на этом этапе выходит из агропредприятий холдинга, переписывая свои доли на моих представителей, а мы в качестве гарантии сделки переписываем на них те предприятия, которые будем выкупать на втором этапе. Я приготовил 6 миллионов долларов наличными – таково было условие. Это легальные деньги с моих банковских счетов, они есть в моей декларации о доходах.

Первый транш в эквиваленте 2,25 миллионов долларов был передан уполномоченному представителю Вилкула 16 июля 2020 года в Киеве. Фамилию посредника пока называть не буду, но фамилия эта известна всем. Важно подчеркнуть другое: то, что деньги для передачи на место привез официальный инкассатор банка, они были переданы представителю Вилкула.

Второй транш в размере 3,75 миллионов долларов я 24 июля передал лично Вилкулу в присутствии многочисленных свидетелей, там работали видеокамеры – то есть вся процедура передачи денег четко зафиксирована. Это произошло после того, как нотариально были подписаны документы по переоформлению собственников агрохозяйств. Собственно говоря, Александр Юрьевич на сегодняшний день в разговорах со мной не отрицает факта получения денег. Может, завтра что-то изменится, но живых свидетелей и видеофиксации хватает для того, чтобы подтвердить и доказать факт передачи денег.

В этот же день 24 июля обе стороны сделки формализировали договоренности у нотариуса: мы вошли, они вышли из агропредприятий. Готовился следующий этап сделки на 2 и 12 миллионов долларов.  И вдруг 1 сентября мы узнаем, что нас банально "кинули".

- Расскажите об этом подробнее, если можно.

- Первый факт мошенничества, о котором стало известно - это агрохозяйство Добробут. 24 июля я отдаю за него деньги и официально переоформляю с участием нотариуса на своих людей. Но 1 сентября выясняется, что существуют заверенные у того же нотариуса противоположенные по смыслу документы, датированные 7 июля – то есть до получения денег. Я утверждаю, что брали они деньги уже задумав обмануть, заранее оформив фиктивные документы по Добробуту.

Вскоре по Добробуту всплыла еще одна красноречивая деталь. Выращенный в хозяйстве урожай семечек входил в сделку, был оговорен и оплачен. Но люди Романенко, прикрываясь откровенной силовой поддержкой полиции области, о чем есть много видеоматериалов в интернете, убрали и вывезли этот урожай. То есть фактически украли.

Это произошло уже после того, как в юридическом поле был зафиксирован корпоративный спор. По закону полиция должна была передать урожай на ответственное хранение до разрешения спора в суде, но ее представители позволили людям Романенко вывезти и продать семечку с 3,5 тысяч гектаров. Для сделки общей стоимостью в 20 миллионов долларов это уже совсем какая-то циничная мелочность. От кого она исходит – от заказчика или от исполнителя, мне пока судить трудно. Эти факты стали достоянием общественности, поскольку в учредителях Добробута есть ветераны силовых структур, к ним на помощь пришла общественность, прошли пресс-конференции… Но никакие из этих действий не смогли остановить предполагаемый мной преступный сговор рейдеров и так называемых "правоохранителей". Учредители Добробута вынуждены были обратиться в Офис президента, откуда материалы были переданы в Управление внутренних расследований МВД. В данный момент ведется следствие по этому делу. А далее ситуация стала развиваться очень быстро.

Следующий факт мошенничества: сторона Вилкула подает иски и пытается отменить смену собственников в уже проданных ими агрохозяйствах, за которые уже получены деньги. Мотивация демонстративно смешная и беспредельная - мол, люди Романенко, когда оформляли передачу своих имущественных прав, подсунули нотариусу фиктивные нотариальные документы о согласии на сделку их жен. А теперь через суд отзывают это согласие. Если перевести такую мотивацию с юридического на понятный язык, то заявители публично признаются, что они воспользовались заведомо недействительным и фиктивным документом, чтобы ввести нотариуса в заблуждение и совершить мошеннические действия. То есть люди открыто признаются и берут на себя уголовную статью. На что они надеются?

Четвертый факт. Параллельно через суд запускается процедура фиктивного банкротства Днипромлына и хлебозавода №10, целостные имущественные комплексы переписываются на связанное с рейдерами третье лицо. Наглость исполнителей и всеядность некоторых судей меня искренне удивляют – все участвующие в судебных процессах о фиктивном банкротстве фирмы зарегистрированы по одному и тому же адресу, связанному с Романенко.

- Скажите, а вы обсуждали развитие событий с самим Вилкулом?

- Да, я с ним общался. Он говорит, что не при делах, что все это делает Романенко. Почти дословно это звучит так: "Романенко сошел с ума, действует неадекватно, я на него повлиять не могу и ничего сделать не могу". Это как понимать? Это же аргументы уровня детского сада.

Получается, что какой-то Романенко пытается кинуть меня в многомиллионной сделке, но он по сути точно так же пытается кинуть и своего работодателя Вилкула? Тогда, по логике, если мы с Вилкулом оба добросовестные участники сделки, а исполнитель не выполняет ее условия, то мы ведь должны совместно действовать против, говоря словами Вилкула, "сошедшего с ума Романенко"? Но никаких совместных действий Вилкул не предлагает - отмалчивается и делает вид, что стоит в стороне от нашей общей проблемы.

Кстати, точно по такому же сценарию Вилкул два года назад расходился с бизнесом Касьянова. Там был многопрофильный бизнес - агрохозяйства и свинооткормочный комплекс, и тоже так же были разделены доли 50 на 50. Касьянова захотели кинуть, Романенко точно так же действовал по беспределу, и точно так же Вилкул "стоял в стороне". Мне тогда Касьянов в сердцах сказал: "ты же видишь на что эти люди способны, имей в виду – будешь следующим". Я тогда не поверил, все-таки у нас с Вилкулом в активе почти 10 лет разумных и честных партнерских отношений. Но теперь я знаю, насколько прав был Касьянов и как глубоко ошибался я.

- Ваши дальнейшие действия?

- Сегодня время призывов к совести и ответственности прошло. Теперь речь уже идет о выяснении наших финансовых отношений со стороной Вилкула в суде. Уголовное дело по факту мошенничества открыто на уровне Главного следственного управления МВД. Нанесенный мне ущерб вполне конкретен, он легко подсчитывается и переводится в цифры. Во-первых, речь идет о 6 миллионах долларов наличными, передача которых представителю Вилкула и самому Вилкулу зафиксирована и задокументирована. Во-вторых, это рыночная стоимость имущества и корпоративных прав пяти хлебозаводов, ООО Днипромлын и сопутствующих предприятий холдинга, которая тоже зафиксирована документально. В-третьих, это стоимость активов тех агрохозяйств, сделку по продаже доли в которых люди Романенко теперь оформляют через суд как недействительную и ничтожную.

Я чувствую себя вполне уверенно, мне есть чем подтвердить свои исковые требования. И привычки отступать перед беспределом у меня нет.

Подробнее..
Категории: Интервью

Об экономике и жизни большого города. Интервью мэра Днепра Бориса Филатова

02.03.2020 12:50:03 | Автор: admin
Об экономике и жизни большого города. Интервью мэра Днепра Бориса Филатова
Фото: Корреспондент
Мэр Днепра Борис Филатов

Журнал Корреспондент встретился с мэром Днепра Борисом Филатовым и расспросил его о городских финансах и инфраструктурных проектах.

 

Какие бы советы вы дали себе в момент вступления на должность пять лет назад?

— Мы сразу же пошли в крупные инфраструктурные проекты, такие как коммуникации, мост и т. д. Они отбирают много сил, времени, нервов и денег. Не могу сказать, что это была ошибка, скорее, не совсем правильное управленческое решение. Ведь горожан интересует в первую очередь то, что у них во дворе, в радиусе 200 м от подъезда. Да, парки, дороги, реконструкция центра тоже очень важны. Но со второй половины 2019 года мы сконцентрировались на вопросах, связанных с благоустройством жилых массивов. Хотя не приведи мы в порядок инфраструктуру, кто знает, что и где в городском хозяйстве могло бы нас очень неприятно удивить.

Еще я бы посоветовал себе меньше реагировать на негатив. Не персонально в мой адрес, а на критику действий, связанных с благоустройством города.

Какие главные сложности в управлении крупным городом и его экономикой?

— Отсутствие возможности планировать что-либо. Я никогда не понимаю, в каких финансово-экономических показателях окажется город в следующем году. Это следствие того, что мы напрямую зависим от госбюджета, от того, что в него заложат депутаты. Каждое правительство считает, что у местных властей бездна денег на депозитах. Но только почему-то они не думают о том, что депозитов у города — 70 млн, а кредитов уже на миллиард. Более того, на 2020 год парламент принял такой бюджет страны, из-за которого мы недополучим около 2 млрд грн. В итоге на новую троллейбусную линию на жилой массив Победа-6, которую я хотел построить уже в этом году, просто нет денег. И реконструкция школ в городе проходит гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Как Днепр ощутил на себе такую реформу, как децентрализация? В части усиления местного самоуправления, перераспределения поступлений от налогов и т. д.

— Я считаю, что децентрализация — одна из самых успешных реформ в Украине. Если бы общинам не дали возможности хоть немного увеличить свои бюджеты, все давно бы уже рухнуло. Жилой фонд изношен на 80%, насколько изношены коммуникации — неизвестно, так как у нас даже не проводили инвентаризации сетей. На нее нужно потратить около 200 млн грн. Куда ни ткни — везде дырка. И даже если есть деньги, у городского головы мизер полномочий. Скажем, в американском городе Портленд (штат Орегон), который по многим параметрам похож на Днепр, бюджет — $5 млрд, а у его мэра есть право на арест любого гражданина, например, за то, что он сливает нечистоты в водоемы. А мы не командуем ни полицией, ни прокуратурой. Я наливайку не могу закрыть, потому что у меня нет рычагов влияния.

Как выйти из этой ситуации?

— Принять муниципальный кодекс. Документ, который позволит четко разделить финансовые полномочия между центральной и местной властью. Также нужно отдать нам администрирование местных налогов, создать муниципальную полицию, передать экологический контроль, дать возможность кредитоваться и выпускать облигации, а не ходить в Минфин на поклон за каждую копейку. Местное самоуправление, фигурально говоря, должно заниматься водопроводом и канализацией, а не разбираться в политических хитросплетениях.

Какие у вас взаимоотношения с центральной властью, с тем же Кабмином?

— Никакие. Причем коммуникация была полностью разрушена после перевыборов в Верховную Раду. И это проблема мэров всех городов. Мы встречались с Алексеем Гончаруком перед принятием госбюджета. Да, был разговор в позитивном русле, нам пообещали поддержку. Но на этом все закончилось.

Что собой представляет политическая карта Днепра? Кто ваши союзники и какие аргументы у противников проводимого вами курса?

— Днепр — очень сложный город. Городской совет, состоящий из 64 депутатов, был расколот пополам — 32 на 32. Творился беспредел. Депутаты и дрались, и по потолку ходили, и ласты мне дарили, и захватывали трибуну. При этом город девять месяцев сидел без бюджета. Но в один момент я собрал их всех и призвал вернуться к нормальной работе. В итоге сегодня так называемая промэрская коалиция в городском совете составляет 55 человек. И работа не стоит на месте. Кстати, в Днепре уровень доверия людей к депутатскому корпусу составляет около 40%. Это много.

Днепр — центр колоссальной урбанизированной агломерации, как выстраиваются отношения с ближайшими соседями?

— У Днепра специфическое административно-территориальное деление. Часть поселков, которые должны быть в его составе, отделены. Например, Слобожанское. Фактически это район Днепра, который в результате непонятных административных решений выпал из состава города и там была создана местная община с отдельным бюджетом. И с деньгами у них все хорошо. В то же время есть города-спутники, которые хотят присоединиться к Днепру. Но вот нам это не очень нужно.

Почему?

— Чтобы мы смогли забрать эти поселки, нужно вложить в их инфраструктуру по 100 млн грн, полностью переделать дороги. Но у нас и собственных проблем по горло. Площадь Днепра и так почти 440 кв. км. Он по площади больше Харькова и Одессы. И такой город в принципе очень сложно довести до ума. Вообще я считаю, что все города-спутники должны нести вместе с нами расходы на инфраструктуру.

Как помогают городу (и помогают ли) открытые тендеры и закупки? Экономит ли это средства городскому бюджету?

— Это хорошая история. И я выступал одним из «локомотивов» внедрения электронных закупок на местном уровне. Прозрачность тендеров позволила максимально придавить схемы по хищению бюджетных средств. Да, злоупотребления все равно остались, но их минимум. В нашем же случае экономия благодаря ProZorro только за 2019 год составила почти 392 млн грн.

Несколько лет назад Днепр присоединился к программе партиципаторного бюджетирования. Можете рассказать, как бюджет участия помогает городу?

— Это отличный способ самоорганизации населения. Но нужно говорить и о других программах такого типа. Например, о софинансировании города при участии ОСМД. В целом децентрализацию необходимо спускать вниз. Чем ближе к горожанам деньги — тем они эффективнее используются. Я не испытываю радости от того, что ко мне ходят жители города и просят отремонтировать подъезд или поставить детскую площадку. Мэр не должен этим заниматься. Его задачи — крупная инфраструктура. А все остальные вопросы нужно отдавать на откуп горожанам.

Что предпринимают местные власти для развития транспортной инфраструктуры и разгрузки городского трафика?

— В Днепре нет пробок. И это правда. Хотя в этом заслуга, прежде всего, советских архитекторов, которые удачно спланировали город и грамотно спроектировали основные транспортные артерии. Проблемы есть, но они не такого масштаба, как в Киеве. В то же время мы занимаемся упорядочиванием транспортного потока. Создан ситуационный центр, установлено порядка 1.300 камер по всему городу, в автоматическом режиме происходит переключение светофоров, введена инспекция по борьбе с хаотичной парковкой. Принята программа по сворачиванию использования маломерных маршрутных такси. В город уже зашло порядка 100 большегрузных автобусов. И в дальнейшем мы будем делать упор на развитие муниципального электротранспорта. В том числе электробусов.

В 2017 году в Днепре было возобновлено строительство метро. Как оно продвигается?

— Мы идем с небольшим отставанием, но будем пытаться наверстать. Нам пришлось сделать огромную документальную работу, полностью переложить сети. Даже строили отдельную подстанцию, чтобы запитать город, потому что работы по прокладке тоннелей метро отнимают очень много энергии. Не говоря уже о том, что город сложный геологически. Есть много плывунов, гранитных участков.

Завершена ли реконструкция моста, который был предметом вашего спора с Президентом? И что с уголовным производством по факту хищения бюджетных средств в ходе ремонта моста, которое открыла в сентябре 2019 года областная прокуратура?

— Когда мне показали, в каком состоянии Центральный мост, я принял решение о его реконструкции. При этом все делалось за деньги городского бюджета, из центра нам не дали ни копейки. Согласно проекту все работы проведены качественно и вовремя. Мы решили проблему аварийности моста, и его проезжая часть прослужит пару десятков лет. Есть и вторая часть проекта, это реконструкция балок. Но к ней пока не приступали. Вернемся ли мы к этому — будет видно. Ну а что до уголовных дел, то они все просто рассыпались.

Теперь о жилом фонде. Как удалось запустить почти все лифты в городе и наладить их исправную работу?

— Лифты действительно были огромной проблемой. Процветало воровство деталей и их сдача на металлолом. Никто из правоохранительных органов этим не занимался. В итоге я принял волевое решение, и пункты приема металлолома мы в прямом смысле начали давить бульдозерами. Хищения коммунальной собственности в городе снизились на 90%. Также мы выделили 267 млн грн на капремонт и закупку новых лифтов, заодно навели порядок в обслуживающих компаниях, которые вместо обслуживания лифтов занимались разворовыванием денег.

Как обстоит ситуация с энергомодернизацией жилого фонда, объектов социальной сферы?

— В первую очередь мы занимается энергоэффективностью бюджетных учреждений. Уже есть договоренность с Европейским банком реконструкции и развития о модернизации 84 школ и детских садов, на которые будет выделено 12,5 млн евро. Там мы утепляем фасады, меняем окна, строим тепловые пункты. По жилому фонду план — утепление фасадов на «красных линиях». Это и повышение энергоэффективности, и дань эстетике. Есть программа по софинансированию с ОСМД. Но этого, конечно, недостаточно. Глобально на все эти мероприятия необходимы даже не сотни миллионов, а миллиарды гривен.

Подробнее..
Категории: Интервью

Глава Минюста: В Украине нет культуры уважения к праву собственности

24.09.2019 16:50:05 | Автор: admin
Глава Минюста: В Украине нет культуры уважения к праву собственности
Фото: Александр Ильницкий для Корреспондента

Журнал Корреспондент поговорил с министром юстиции о законодательных изменениях, борьбе с рейдерством, проблемах реестров, безоплатной правовой помощи. Без чисто политических вопросов тоже не обошлось.

В Украине сейчас бурно обсуждается вопрос о лишении депутатов неприкосновенности. Какова ваша позиция по данному вопросу, какой должна быть оптимальная формула?

— Моя позиция как гражданина и госслужащего: неприкосновенность не должна означать безнаказанность. Когда человек кого-то сбил на дороге, избил или нагло занимается коррупционными действиями, прячась за неприкосновенностью, — это точно не то, что прописано в Конституции. Однако полная ликвидация неприкосновенности народного депутата будет означать, что у нас фактически не станет площадки, где будут решаться политические вопросы, отстаиваться права оппозиции. Я считаю, что нужно говорить об ограничении неприкосновенности, но не могут народные депутаты быть зависимы полностью от правоохранительной системы за свои высказывания и профессиональную деятельность.

Будет еще серьезная дискуссия по этому вопросу, вспомните 2013 год, революцию, участие депутатов в тех событиях. А во время развязки, когда нашлись 235 депутатов, которые приняли ряд решений? При отсутствии неприкосновенности — вопрос, сколько бы еще депутатов собралось в зале. Нужно, чтобы в стенах парламента был найден консенсус и формулировка этой ограниченной неприкосновенности депутата, которая бы предусматривала не только ликвидацию возможности произвола со стороны народного избранника, совершения им уголовно наказуемых действий, но и защиту политического деятеля от давления.

Верховная Рада со скандалом проголосовала за судебную реформу. Чего от нее ожидать, как вы оцениваете принятые изменения?

— Суть реформы: у человека, который обращается в суд, есть четкий механизм и четкое определение сроков получения окончательного решения. Он имеет право на справедливый суд в разумный срок. Основная претензия к Украине со стороны Европейского суда по правам человека — это абсолютно не обоснованная продолжительность судебных рассмотрений.

Вторая новация реформы — введение электронного суда, то есть возможности использовать такой сервис в первую очередь бизнесу, чтобы ускорить рассмотрение дел в судебном процессе.

Третья — для простых категорий дел вводится возможность так называемого приказного производства в хозяйственном процессе, то есть когда дело касается денежного долга, то не нужно тратить бюджетные деньги на громоздкий процесс. Достаточно установить факт наличия долга, и судья будет выносить по более упрощенной и быстрой процедуре решение, которое имеет силу исполнительного документа.

Александр Ильницкий для Корреспондента

Вы упомянули об упрощении доступа к суду, но когда критикуют судебную реформу, то говорят и о новом положении, по которому при подаче иска в суд нужно будет предоставлять какой-то денежный залог для обеспечения компенсации ответчику. Не сузит ли это доступ к суду?

— На самом деле речь идет о коммерческих спорах, о хозяйственных спорах. Это абсолютно нормальная практика коммерческих арбитражей, английских судов, считающимися одними из лучших с точки зрения правил правосудия. Если лицо в судебном споре хочет наложить арест на большой объем имущества или активов другого лица, суд, когда начинает рассмотрение дела, еще не может установить, кто в этом споре прав. Ранее наша судебная система работала так, что в небольшой временной срок и при наличии определенных контактов в судебном корпусе, можно было накладывать бесчисленное количество арестов и запретов, блокируя работу бизнеса на неопределенный срок. От этого достаточно серьезно страдал украинский бизнес и иностранные инвесторы. Это был огромный теневой бизнес украинского правосудия.

А в исках физического лица норма о залоге будет использоваться или нет?

— Насколько я помню первоначальную редакцию закона о реформе, такие положения касаются только хозяйственного судопроизводства. В административном производстве, в споре с государством о нарушении прав человека, какие-то гарантии и какую-то денежную компенсацию брать с человека, который считает, что его права нарушены государством, — нецелесообразно.

БОРЬБА С РЕЙДЕРСТВОМ

Как вы оцениваете эффект от принятия так называемых антирейдерских законов, изменилась ли ситуация с рейдерством?

— Тут есть две стороны украинской реальности. Первая — в Украине за 25 лет не появилось, к сожалению, до конца полноценной культуры уважения к праву собственности. До 2016 года не было даже уголовной ответственности за рейдерство.

Знаете, какие использовались статьи? Например, подделка документов — легкая статья, которая не предусматривает лишения свободы. Злоупотребление служебным положением — это максимум, и касалось служащих, причастных к рейдерству. Мошенничество — но его еще попробуй докажи в контексте сложных хозяйственных споров. В 2016 году мы ввели прямую уголовную ответственность за незаконный захват чужого имущества и распространили эту ответственность на должностных лиц, у которых есть определенные функции по регистрации. Например, если это судья, который выносит решение, на основе которого лицо будет незаконно лишено собственности. Или если это регистратор или нотариус.

Также ответственность мы возложили на выгодополучателей. Потому что у конкретного факта рейдерства есть конкретный выгодополучатель. Если это элеватор или завод — он кому-то переходит в оперативное управление, кто-то извлекает из него выгоду. И в антирейдерском законе была прописана ответственность — 8-10 лет тюрьмы для тех лиц, которые осуществили незаконные действия по перерегистрации собственности, или корпоративных прав, или вынесли решение, на основе которого лицо потеряло это имущество. На выгодополучателей распространяется режим спецконфискации, то есть все имущество, которое есть у этого лица, направляется в доход государства. Это дало свой эффект, убрав массовость.

В среднем за 2010-2014 годы только в Минюст поступало 2-3 тыс. жалоб в год на противоправные действия тех или иных регистраторов, связанных с имуществом. После принятия антирейдерского законодательства классических заявлений, имеющих признаки рейдерства, у нас было всего несколько десятков. То есть таких, где есть классические признаки рейдерства, когда регистратор без каких-либо документов или по поддельным документам совершил регистрационное действие. Человек, который совершает регистрационное действие, тот же нотариус, понимает, что, нажав кнопку в компьютере и подписав своей электронной цифровой подписью такую сомнительную операцию, он получает завершенный состав преступления, и следователю не составит труда это доказать. Но остался еще перечень проблем, которые находятся вне сферы классического рейдерства. Вопрос, например, аграрной сферы.

По инициативе правительства летом были созданы оперативные штабы, призванные бороться с попытками рейдерских захватов земель и собранного урожая. Каков эффект?

— Впервые за 20 лет мы инициировали создание аграрных антирейдерских штабов в середине лета, потому что конфликты, возникающие с урожаем, связаны не с рейдерством, а с классическим бандитизмом. Когда приезжает группа вооруженных мужчин, собирает урожай, бьет фермеров. Это же не рейдерство, рейдерство — это определенная интеллектуальная составляющая, где кто-то подделывает какие-то документы. А это чистое воровство и бандитизм. Эта составляющая, к сожалению, связана со многими и объективными обстоятельствами.

Когда фермеры составляют договоры аренды земельных паев и не регистрируют их, чтобы не платить налоги. Или когда в рамках одного района две аграрные компании начинают между собой конкурировать и у людей перекупают право аренды, создавая тем самым на ровном месте конфликт. То есть это более глубокие проблемы, которые не решишь линейными действиями.

А в этих делах вы каким-то образом сотрудничаете со смежными министерствами?

— Конечно. Я считаю, это первый сезон сбора урожая, когда мы не видим большого количества глобальных кровавых конфликтов. Антирейдерский штаб в каждой области возглавляет или глава облгосадминистрации, или его заместитель. В этот же штаб входят представители силовиков, Национальной полиции, прокуратуры, Министерства юстиции, Госземгеокадастра, если речь идет о землях коммунальной или государственной собственности, и представители местных аграрных ассоциаций. Еженедельный формат работы и разбор каждой потенциальной конфликтной ситуации, которая поступает или на горячую линию штаба, или в полицию. До сотни потенциальных конфликтов было снято. Например, в Днепропетровской области после реакции антирейдерского штаба прямо на поле не допустили незаконный сбор урожая и стрельбу.

Село Врадиевка Николаевской области, там один горе-предприниматель фактически держал в заложниках на протяжении последних четырех лет несколько сел района, подписывались договоры с людьми, которые умерли, и продлевались от их имени. Люди шли в суд, получали решения о расторжении договора. Был факт, когда исполнитель Минюста выехал на место, чтобы выполнить решение суда, его просто побили. Куча уголовных дел. Этот местный горе-предприниматель, имея поддержку на местном уровне, на все претензии не реагировал, пока мы этот вопрос не вынесли на уровень Кабмина. Сейчас ситуация урегулируется, людям вернули землю. Предприниматель начал рассчитываться по договорам аренды. И я полагаю, что более 15 уголовных дел только по этому факту начнут расследовать.

В рамках работы антирейдерских штабов были созданы мобильные группы из сотрудников органов юстиции и нашей системы безоплатной правовой помощи, которые объездили более 1.200 сел и поселков, где проводили консультации по вопросам аренды земли. Будет отчет всех руководителей обладминистраций по результатам работы антирейдерских штабов до середины ноября. Правительство принимает ряд решений, которые технически сделают невозможной двойную регистрацию договоров аренды. И будет внесен в парламент законопроект, который установит более жесткие гарантии защиты права собственности крестьянина на землю.

Александр Ильницкий для Корреспондента

Каким образом происходит борьба с недобросовестными регистраторами и нотариусами? Есть ли в этом вопросе подвижки?

— Технология тут очень простая. Первый момент — неотвратимость наказания, и я надеюсь, что первые десятки дел по новому антирейдерскому закону и изменениям в Уголовный кодекс дойдут до приговоров и люди получат реальные сроки наказания. Сейчас в рамках работы антирейдерских штабов нами инициированы в вопросах аграрного рейдерства 15 уголовных производств, и они достаточно активно расследуются. В антирейдерских штабах работают силовики: они сразу документировали все факты, и это персональная ответственность и прокурора области, и начальника полиции, чтобы довести эти дела до конца. По обращениям, поступающим в комиссию по рассмотрению жалоб в сфере госрегистрации при Минюсте, мы направили около 20 обращений правоохранителям по тем кейсам, у которых есть признаки привлечения регистратора к незаконному захвату имущества. Насколько мне известно, несколько дел в Киеве против нотариусов, которые были участниками мошеннических схем, уже направлены в суд с обвинительными актами. Другие дела, которые расследовались Национальной полицией, находятся на разных стадиях, но первых приговоров еще не было. Очень рассчитываю, что они появятся. Вторая часть противодействия — по рекомендации бизнес-омбудсмена мы решили опубликовать список регистраторов и нотариусов, к которым применялись санкции. Мы с начала октября начали это делать. Очень рефлексировали нотариусы по этому поводу, мол, как же это так, это же их репутация. У нас очень простая рекомендация: не нарушайте закон — и с репутацией все будет в порядке. И мы будем продолжать это делать дальше.

А есть статистика, скольким регистраторам и нотариусам аннулирован доступ к реестрам?

— 112 регистраторов и нотариусов были лишены доступа к реестру прав на недвижимое имущество. По 14 из них были направлены материалы в правоохранительные органы. Временно ограничен или аннулирован доступ в госреестры для 227 государственных регистраторов. Из них — 70 нотариусы.

Мы также ввели такую услугу, как SMS-информирование о любых регистрационных действиях по вашему недвижимому имуществу. Гражданин может открыть свой электронный кабинет, поставить свою квартиру или объект недвижимости на контроль, и когда любой регистратор заходит в раздел в реестре по этому объекту недвижимости, человек получает SMS-сообщение. Государство за такую услугу деньги не берет. Что с этим делать дальше? Условно вы получили SMS, что зашел регистратор и открыл раздел вашего объекта недвижимости. Вы можете подать любому регистратору во всей стране заявление, как собственник, о прекращении любых операций на 10 дней. За 10 дней у вас есть возможность разобраться, что это была за подозрительная операция. Такую же услугу мы сейчас вводим и по земле, в начале ноября будем презентовать возможность постановки на контроль собственниками земельных участков их объектов, чтобы не было двойной регистрации. Это тот набор, который позволит человеку защитить себя от мошеннических действий.

Какие реестры чаще всего используют для рейдерства?

— На самом деле вопрос не в реестрах. У рейдерства есть конкретное лицо, если в рейдерской схеме используется регистратор или нотариус, то он как законный пользователь, лицо, у которого есть доступ, заходит в единый государственный реестр субъектов предпринимательской деятельности физических и юридических лиц, или реестр прав на недвижимое имущество. Можно сказать, что эти два реестра чаще всего используются.

Но сам по себе реестр не является площадкой для рейдерства. Например, есть конкретный человек, с конкретным ключом, которые зашел и без каких-либо документов перерегистрировал вашу квартиру на другого человека. Это такое же воровство, как если бы к вам бы в дом залез вор и вынес какое-то имущество. Поэтому на такого рода действия регистраторов есть четкий ответ в виде уголовной статьи — ответственность от 8 до 10 лет, это особо тяжкое преступление. Кроме того, мы ввели дополнительные требования к ключам, чтобы избежать манипуляций наподобие «кто-то у меня этот ключ украл». Ключ со специальной дополнительной идентификацией, ты его не можешь никому передать. Я вижу, что таких случаев стало намного меньше.

Ранее анонсировались планы по объединению земельного кадастра и реестра недвижимости. Зачем это нужно?

— Это миф, хочу его развеять. Сначала учет участков велся в так называемых поземельных книгах децентрализовано. А учет земли предусматривает, кроме фиксации права собственности, фиксацию всех других производных прав, в том числе и аренды. Сейчас есть небольшое количество договоров, около 2-5%, которые заключались до 2000 года на 20-30 лет, и факт их заключения фиксировался в поземельной книге в сельском совете. Может появиться собственник и сказать: вот у меня договор 1999 года, и вся эта земля моя. Как это проверить? Никак. Государство эту информацию не собирало и не проверяло.

Следующий этап истории с фиксацией договоров — в так называемом земельном кадастре, на который на протяжении 2000-х годов успешно списывались сотни миллионов гривен бюджетных средств, но он так до конца и не был наполнен, потому что очень много информации сохранялось на бумажных носителях. Потом в 2013 году государство приняло решение создать единый реестр прав на все недвижимое имущество, и его начало делать Министерство юстиции.

В 2014 году государство прописало, что регистрация договоров аренды земли должна проходить в этом реестре, который ведет Министерство юстиции. Но при этом те договоры, которые были в земельном кадастре и которые были на бумажных носителях у сотрудников нынешнего Госземгеокадастра, никуда не делись. Люди, заключившие договоры до 2000 года, после 2000 года имеют те же права, как и те, кто после 2013 года регистрировали свои права в реестре недвижимого имущества. Откуда сейчас появляются основные конфликты в вопросе аграрного рейдерства? Есть массив фермеров, у которых есть договоры, заключенные до 2014 года, зафиксированные в земельном кадастре, а есть фермеры, которые начинают дублировать эти договоры в реестре недвижимого имущества.

Это было очень удобно — найти себе регистратора в каком-то сельском совете и сделать двойную регистрацию договора аренды, формально направив запрос в земельный кадастр, а в земельном кадастре другой такой же регистратор этот запрос потеряет.

Что мы сейчас сделали и что мы будем презентовать в начале ноября? Это не слияние земельного кадастра и реестра прав на недвижимое имущество. Это невозможно сделать. В земельном кадастре есть карты и техническое описание качества почвы, а это то, что не нужно реестру недвижимого имущества, который содержит исключительно юридически значимую информацию — площадь земельного участка, собственник, документ, на основании которого собственность была получена, обременения и кадастровый номер.

Сейчас наконец-то мы смогли совместно с Госземгеокадастром сделать очень простую процедуру — и здесь хочу поблагодарить за помощь нынешнего исполняющего обязанности министра агрополитики и продовольствия [Максим Мартынюк]. Мы так изменили интерфейс и электронную аппликацию, что, когда к регистратору приходит арендатор с договором аренды, который он хочет зарегистрировать, и с пакетом документов, регистратор начинает заполнять пошагово новую аппликацию. Первое и самое основное — кадастровый номер: вбивает кадастровый номер, и он автоматически подтягивается из земельного кадастра. Если такого кадастрового номера нет, высвечивается красный свет, и дальше никакие операции регистратор сделать уже не может.

Тогда регистратор отдает документы арендатору и отправляет его в подразделение Госземгеокадастра по месту нахождения земельного участка: искать свои бумажные носители, поднимать свой кадастровый номер, сверять. Сотрудник Госземгеокадастра должен ввести под своим ключом этот номер в электронную базу земельного кадастра. После этого арендатор возвращается к регистратору, тот начинает процесс регистрации снова: если зеленым цветом засветится кадастровый номер, значит, будут заполнять другие графы. Другие графы — это данные о собственнике, также с земельного кадастра автоматически подтягивается информация. Если под этим кадастровым номером другое лицо — снова красный светится, и опять сначала. Да, может, это не комфортно, но это точно защищает и участок, и собственника от каких-либо манипуляций.

Вот такая система начнет функционировать с начала ноября. Я думаю, что 99% двойной регистрации и манипуляции с землями мы снимем. И в этом будет заключаться обмен информацией между земельным кадастром и реестром недвижимого имущества. Сливать это все в одну базу данных или какой-то один программный продукт нецелесообразно.

БЕЗОПЛАТНАЯ ПРАВОВАЯ ПОМОЩЬ

Вы вспомнили о центрах безоплатной правовой помощи. Каким образом сейчас это работает, кому доступно?

— Мы расширили перечень лиц, имеющих право на бесплатную вторичную помощь. Есть первичная помощь — эта ваша консультация, вы пришли, получаете консультацию по юридическому вопросу. Вторичная помощь — когда государство предоставляет гражданину адвоката, который на бесплатной основе представляет его интересы в судах. В уголовных делах всем лицам, независимо от их имущественного состояния, если они попадают к правоохранительным органам и их задерживают, государство по умолчанию предоставляет адвоката. Он допускается к ним в течение первых двух часов после задержания. Следователю запрещено общаться с человеком до момента, пока он не получил государственного адвоката. И это, кстати, фактически сняло проблему пыток и выбивания показаний на протяжении первых суток после задержания. До 2014 года Украина всегда была в первой пятерке антирейтинга Европейской комиссии против пыток.

Сейчас две новации: следователь не имеет права общаться с задержанным до прихода адвоката. Если он это нарушает, адвокат все равно придет и зафиксирует какие-то изменения в физическом состоянии задержанного. И второе — на уровне законодательства — показания задержанного лица, собранные во время досудебного следствия, должны быть переустановлены в суде. То есть человек дает в суде повторные показания и может отказаться от тех, которые он давал во время досудебного расследования. Следователю нет смысла выбивать эти показания во время задержания.

Каждый год мы предоставляем услуги бесплатного адвоката в уголовных делах более 70 тыс. людей. В других категориях дел, административных делах — это социальные вопросы: начисление пенсий, субсидии, земельные вопросы — мы расширили круг лиц, имеющих право на вторичную помощь, на адвоката. Это пенсионеры, малообеспеченные, или если совокупный доход в месяц меньше двух прожиточных минимумов, несовершеннолетние дети, участники АТО и их семьи, переселенцы. Ориентировочно — это 8 млн человек, которые имеют право на бесплатную помощь в системе безоплатной правовой помощи Министерства юстиции. Сейчас действует 550 точек доступа безоплатной правовой помощи по всей стране.

А денег хватает на всю эту систему?

— Да, за счет экономии. Я отказался от разветвленной управленческой системы Министерства юстиции, от районных управлений юстиции, которые не выполняли никакие функции. Всю экономию средств плюс помещения мы передали системе безоплатной правовой помощи. Они набрали людей с абсолютно другими принципами, сейчас там работают 1,5 тыс. штатных сотрудников и 5 тыс. адвокатов, работающих по контракту с государством. В среднем в год обращаются 700-800 тыс. людей в систему безоплатной правовой помощи. Но количество увеличивается. В сентябре было около 30 тыс. обращений в месяц, сейчас — уже 70 тыс. Когда я пришел в офис министра юстиции, было всего 26 центров, они занимались только уголовными делами, только в областных центрах, а в 2015 году мы открыли 100 бюро правовой помощи, которые уже занимались и другими категориями дел, а в 2016 году еще 400. Мы думаем, что выйдем на 1-1,2 млн людей, которые будут обращаться в эти центры. Мы показали хороший пример, когда можно за счет оптимизации большого, неповоротливого министерства сделать хорошее дело.

Александр Ильницкий для Корреспондента

ДЕНЬГИ И БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА

Каковы ваши пожелания по финансированию Министерства юстиции в 2018 году, отобразились ли они в проекте государственного бюджета на следующий год?

— Мы всегда с пониманием подходим к государственному бюджету, потому что, когда страна воюет, экономика только восстанавливается, ожидать 100%-ного финансирования невозможно и нецелесообразно. Поэтому нашей задачей была оптимизация расходов, и если у нас есть сэкономленные средства, то мы должны направить их на правильные проекты в рамках Министерства юстиции. Поэтому часть нашей экономии идет на систему безоплатной правовой помощи, на адекватную среднюю заработную плату в системе Министерства юстиции, которая по регионам составляет 6-8 тыс. грн, чтобы она стала более-менее конкурентной, особенно по сравнению с 2014 годом, когда зарплата была 1.200 грн и ни один адекватный юрист не шел к нам работать. Второй блок вопросов, который очень чувствительный, — это тюрьмы. Тут мы также выступили перед правительством с инициативой о том, чтобы сэкономленные средства оставить внутри системы. Только на консервации полупустых тюрем в следующем году мы сэкономим около 400 млн грн. В этом году мы 14 учреждений отправили на консервацию, сейчас готовится еще 10. Также я попросил больше средств на медицинское обеспечение заключенных, потому что тюремная медицина всегда была недофинансирована: выделялось только 20-30% от потребностей, а это означает, что любую болезнь лечили зеленкой. Мы вывели медицину из-под контроля тюремщиков и делаем ее гражданской. Закупки лекарств будут производиться централизованно Министерством здравоохранения через международные организации. Только в этом году мы сэкономили на закупке лекарств — 12,5 млн грн (из 50 млн грн). Причем очень просто. Закупаются девять препаратов: ретровирусные и противотуберкулезные. Что делали горе-специалисты, которые ранее отвечали за закупки? Они делали один лот или максимум два. И таким образом группировали препараты, что ни у одного производителя или крупной дистрибьюторской компании не было набора всех девяти препаратов. И по странному стечению обстоятельств две маленькие никому не известные конторки выигрывали тендер по самой высокой цене, потому что не было конкуренции. Мы просто разбили девять препаратов на девять лотов (каждый препарат отдельно) — и экономия, и мы докупили больший объем.

Мы планируем навести порядок в хозяйственной части тюрем, потому что это страна в стране. Сейчас готовится законопроект, который даст возможность на публичные электронные аукционы выставлять право пользования землями. В тюремной системе 40 тыс. гектаров земли, 100 предприятий, 92 из них убыточны. Если государство не может этим эффективно управлять, оно должно через аукцион передавать право на пользование землей тем же агрохолдингам, но не через серые схемы, а чтобы агрохолдинг зашел, купил право пользования на 10 лет, заплатил государству в спецфонд средства, которые пойдут на реформу тюрем, на улучшение содержания заключенных, государство не будет тратить деньги из бюджета — и все будут счастливы.

Если систематизировать, в каких инстанциях сегодня идет рассмотрение исков Украины против России? Каковы перспективы этих исков и планируются ли новые?

— У нас большая юридическая война с Россией. У нас пять межгосударственных дел против России в ЕСПЧ (Европейском суде по правам человека). Два по Крыму, третье — Донбасс 2014 год, четвертое — Донбасс 2015 — часть 2016 года, пятое — похищение детей-сирот. Мы сейчас подали по наиболее горячему делу — Донбасс 2014 год — правовую позицию в ЕСПЧ. После этого суд должен определить процессуальный график рассмотрения дела, как и где оно будет рассматриваться, как будут допрашивать свидетелей. То есть мы уже переходим к этапу рассмотрения дела по сути.

Также есть ряд дел в Международном суде ООН. Кроме того, у нас большая история с индивидуальными делами украинских граждан против России из-за войны на Донбассе и аннексии Крыма. И против России, и против Украины подаются заявления украинскими гражданами, их уже более 3.700. И у нас есть первое пилотное решение, которое ЕСПЧ обосновал. Согласно ему за нарушение прав человека на территориях Донбасса и Крыма несет ответственность Россия, как страна, у которой там эффективный контроль — через ее вооруженные силы и подконтрольных боевиков.

То есть все эти иски к Украине отпадают, если ЕСПЧ признает российский контроль над этими территориями?

— Один из заключенных в Луганске подал иск против Украины — Лисный против Украины. И ЕСПЧ отказал ему в признании нарушений со стороны Украины. Суд указал, что если бы была привлечена Россия, то реакция была бы другой, а у Украины нет эффективного контроля на этой территории. То есть ЕСПЧ дал свое видение, и я думаю, что это будет продолжаться в других делах, касающихся исков к Украине по Донбассу.

Вы представитель Народного фронта в правительстве. Последнее время мы слышим о непростых отношениях между БПП и Народным фронтом. Есть ли какая-то координация между министрами, которые представляют партию? Есть ли куратор министров от Народного фронта?

— Куратор министров — это украинский парламент. Обстановка и отношения в этом правительстве абсолютно здоровые, рабочие. Члены правительства в повседневной работе не делятся по партийным флагам. У нас нет каких-то неформальных кураторов для членов правительства от Народного фронта. Конечно, все мы общаемся, консультируемся. Мы, как члены правительства от НФ, стараемся присутствовать на всех заседаниях парламентской фракции. НФ имеет свою политическую позицию по многим вопросам, в частности, связанным с войной против России, жесткими санкциями, визовым режимом с РФ. Мы отстаиваем эту позицию в дискуссиях на площадке Кабинета Министров. Формат общения очень комфортный.

У меня глобальных конфликтов не было ни с одной фракцией парламента. Этот парламент имеет шанс войти в историю, как самый результативный и эффективный, и по моим ощущениям, он доработает до конца своего срока.

А есть ли перспективы объединения БПП и Народного фронта?

—Это вопрос времени, как мы будем двигаться дальше. Любое объединение требует взаимного согласия, давайте дождемся тех событий, когда этот вопрос снова появится на повестке дня.

Подробнее..
Категории: Интервью

Глава НАБУ Сытник: НАБУ качнуло "касту неприкасаемых"

24.09.2019 16:40:05 | Автор: admin
Глава НАБУ Сытник: НАБУ качнуло касту неприкасаемых

Глава Национального антикоррупционного бюро Украины Артем Сытник рассказал в №10 Журнала Корреспондент о шансах создать дееспособный Антикоррупционный суд, о завершаемых делах и многом другом.

В Верховной Раде на финишную прямую вышел процесс рассмотрения законопроекта о создании Высшего антикоррупционного суда. Эта история продолжается уже несколько лет. Каким, по-вашему, должен быть закон об Антикоррупционном суде?

— Проанализировав результаты рассмотрения первых наших дел, переданных в суд, мы начали говорить о том, что без создания независимой антикоррупционной судебной институции работа детективов НАБУ будет усложнена, а сама антикоррупционная реформа не будет завершена. Три года мы слышали из уст первых лиц государства, что этот суд не нужен, разные варианты предлагались, палаты [в составе Верховного суда] и т. д. Фактически мы слышали категорическое «нет» тому, чтобы этот суд был создан в Украине.

Сейчас риторика изменилась, первые лица государства выступают за создание этого суда. Очевидно, что, к сожалению, у политической элиты нет воли создавать эту институцию и завершать антикоррупционную реформу, — все происходит под давлением наших международных партнеров, от которых страна финансово зависима. Если бы у элиты был выбор, она, конечно же, этого не делала бы.

Честно говоря, пока то, что я наблюдал на последнем заседании парламента, не создает впечатления, что политическая элита Украины осознает необходимость принятия решения о создании Антикоррупционного суда. Не только ради получения очередного транша от МВФ или финансовой помощи от другой международной институции, а чтобы сдвинуть с места вопрос борьбы с коррупцией в первую очередь ради самих украинцев.

НАБУ со своей стороны не могло инициировать дискуссию о создании Антикоррупционного суда, не продемонстрировав определенной работы. А показав эту работу, мы настроили против себя всю политическую элиту, почувствовавшую реальную опасность, ведь мы затронули те чувствительные сферы, которые до появления НАБУ правоохранительные органы предпочитали обходить стороной. Теперь элита осознала: создание суда — финальный аккорд в антикоррупционной реформе.

По моему мнению, достаточно будет двух-трех приговоров, вынесенных Антикоррупционным судом, чтобы сделать процесс необратимым. Этого очень сильно боятся. Сейчас, с одной стороны, есть необходимость в финансировании извне. С другой — присутствует страх, что, когда будет создана эта институция, появится реальная перспектива оказаться за решеткой и потерять те активы, которые добывались коррупционным путем.

Каким должен быть порядок отбора судей в состав Антикоррупционного суда, в этом вопросе сейчас главная загвоздка и больше всего споров?

— Распространено мнение о том, что якобы участие международных экспертов при отборе судей является посягательством на государственный суверенитет Украины. Но ведь орган, принимающий решение о назначении того или иного судьи, в том числе в Антикоррупционный суд, — это Высшая квалификационная комиссия судей, в состав которой не входят иностранцы или эксперты, работающие за границей. При этом степень влияния международных представителей на ход конкурса по выбору судей Антикоррупционного суда гораздо меньше, чем в конкурсе по выбору директора НАБУ или антикоррупционного прокурора. Потому что во втором случае иностранные эксперты входят непосредственно в состав комиссии, принимающей кадровое решение о рекомендации Президенту (если это директор НАБУ) или генеральному прокурору (если это антикоррупционный прокурор) назначить конкретного кандидата. Поэтому это все-таки такая манипуляция, чтобы отвлечь внимание от не таких громких, но более серьезных обстоятельств.

Что это за обстоятельства?

— Во-первых, это критерии отбора кандидатов. Лично я не знаю людей в Украине, которые могли бы соответствовать критериям, изложенным в той редакции, в которой законопроект поступил в парламент. Второй вопрос — компетенция Антикоррупционного суда: есть попытка искусственно перевести рассмотрение в этот суд уголовные производства по тем преступлениям, которые не подследственны НАБУ, не являются делами против высокопоставленных чиновников. Делается это для того, чтобы попробовать «заспамить» этот суд.

Нормальная работа Антикоррупционного суда в начальном варианте возможна, когда на каждую его коллегию будет приходиться до пяти серьезных уголовных производств. Мое впечатление: специально поднимается градус дискуссии по одному вопросу, дабы отвлечь внимание от других вопросов, важных для того, чтобы эта институция была не только независимой, но и эффективной.

Согласно законопроекту об Антикоррупционном суде, те дела, которые уже расследуются и слушаются в других судах, нельзя будет передать во вновь созданный Антикоррупционный суд. Не создаст ли это проблему, не заглохнут ли окончательно коррупционные дела в других судах?

— Да, это проблема. С одной стороны, логично предположить, что слушание дел в Антикоррупционном суде будет идти быстрее, если он будет создан с учетом всех рекомендаций [Венецианской комиссии]. С другой — международные нормы предусматривают право на разумные сроки рассмотрения дела. Потому что подозреваемый может сказать: «Подождите, у меня год дело слушается в одном суде, а если его передадут в новый суд, то рассмотрение начнется заново, что фактически означает нарушение моего права на разумный срок рассмотрения дела».

Поэтому в законе об Антикоррупционном суде важно предусмотреть, чтобы апелляция на решения судов в ранее переданных делах рассматривалась Антикоррупционным судом. Если такая норма будет зафиксирована в законе, она станет оптимальным выходом из ситуации.

«Каста неприкосновенных пошатнулась в Украине», — говорили вы, отчитываясь о трех годах работы НАБУ. Вместе с тем мы знаем, что только два человека осуждены по делам НАБУ. Это только проблема судов или есть еще какие-то проблемы в работе бюро?

— Сейчас ситуация складывается таким образом, что мы расследуем дела, собираем доказательства, объявляем подозрение, задерживаем, арестовываем, отстраняем от должности — проводим весь комплекс мероприятий, которые входят в нашу компетенцию. А дальше дело попадает в суд, который назначает слушания раз в месяц (в лучшем случае) или вообще не рассматривает. Постепенно истекает срок меры пресечения обвиняемым, отстранения от должности…

Такой ход событий устраивает элиту и дает основание для разговоров: мол, ваши дела рассыпаются в судах. Но это неправда, это типичная манипуляция, ведь ни одного оправдательного приговора суда по делам НАБУ нет!

Своими расследованиями НАБУ «касту неприкасаемых» качнуло, ведь раньше даже само привлечение к ответственности многих высокопоставленных чиновников было невозможным. Но, чтобы результат стал необратимым, нужно, чтобы дела заканчивались не на стадии подозрения, ареста, а на стадии обвинительного приговора, чтобы в каждом деле была поставлена точка. Отсутствие финального результата приводит к разговорам в духе «Где посадки? Никто не сидит». Но в компетенцию НАБУ не входит вынесение приговоров.

ОТНОШЕНИЯ С САП

Прошло уже два месяца с начала истории с Назаром Холодницким. Каким образом сейчас изменилось взаимодействие НАБУ и САП?

— Работа продолжается. Хотелось бы, чтобы Квалификационно-дисциплинарной комиссией прокуроров и следствием уже были бы приняты какие-то финальные решения в деле Холодницкого. Как бы многим не хотелось, конфликта между ведомствами нет, работа не заблокирована, дела расследуются. Буквально на днях мы задержали в Днепре очередного судью [24 мая задержан судья, который вымогал неправомерную выгоду в размере $30 тыс. и получил $15 тыс. из этой суммы]. Передали в суд дело экс-нардепа Николая Мартыненко. Вероятно, до конца мая будет закончено расследование в отношении чиновников одесской мэрии. Иными словами, дела, которые вызывали большой резонанс в обществе, расследуются и передаются в суд. Чрезвычайно важно, чтобы были финальные решения дисциплинарной комиссии, чтобы не было подвешенного состояния в отношении Холодницкого.

Если Холодницкий не будет уволен, как будете выстраивать взаимоотношения с ним?

— Я свое мнение изложил в жалобе, которую направил в Квалификационно-дисциплинарную комиссию прокуроров. По моему мнению, есть вопросы и в части уголовного дела, и в части дисциплинарного производства. На мой взгляд, собрано достаточно данных, чтобы комиссия приняла соответствующее решение.

В случае увольнения Холодницкого, кто будет занимать его должность на момент избрания нового антикоррупционного прокурора?

— Обычная практика, когда при отсутствии руководителя САП его обязанности исполнял его первый заместитель или заместитель. Полномочия же генерального прокурора в этом случае предусматривают лишь назначение ним прокуроров по новым производствам из числа прокуроров САП на период отсутствия руководителя. И все. В законе четко написано, что генеральный прокурор не вправе поручать другим следственным подразделениям дела, подследственные Антикоррупционному бюро Украины.

ОТНОШЕНИЯ С НАПК

В НАПК сменился руководитель. Изменилось ли как-то взаимодействие с НАБУ с приходом нового руководителя, наладилось ли оно?

— Нет, ничего не изменилось. Мы последовательно, в течение более двух лет, предлагаем сотрудничество, но нет ничего: ни материалов, ни полного доступа к реестру электронных деклараций.

Что касается бывшего главы НАПК Натальи Корчак, на каком этапе дело, которое расследует НАБУ?

— Дело расследуется. Возможно, скоро узнаете о результатах. В ближайшее время будет принято окончательное решение. В принципе то, что считали необходимым сделать детективы, прокуроры, было сделано. Но по этому делу, согласно аудиозаписям, было определенное давление со стороны руководителя САП на человека, осуществлявшего процессуальный надзор в этом делом. Возможно, это также будет влиять на принятие окончательного решения.

 

ДЕЛО ОНИЩЕНКО

Беглый нардеп Александр Онищенко заявил, что НАБУ пыталось договориться с ним, заключить сделку в нарушение закона. САП даже завела дело против детектива НАБУ за незаконное предложение сделки Онищенко. Какова ваша версия случившегося?

— Онищенко долгое время пытается отвлечь внимание от сути дела, в котором он, собственно, является подозреваемым, прибегая к разного рода манипуляциям. НАБУ не может ни с кем пойти на сделку: это не предусмотрено законодательством. Онищенко обращался к детективам, чтобы те подумали о заключении соглашения, но в связи с тем, что встреча, которую мы неоднократно инициировали, так и не состоялась, НАБУ к прокурорам с соответствующей информацией не обращалось.

Подобные обстоятельства складываются не только в этом деле. Часто подозреваемые или их адвокаты говорят: «А давайте обсудим возможность соглашения» [о признании вины]. Если есть конкретное предложение, мы сразу информируем об этом САП [согласно УПК Украины, заключать соглашения о признании вины может только прокурор, процессуально осуществляющий надзор в деле]. Запись, которую Онищенко выложил, неполная. На самом деле в начале разговора был момент, когда он сам обращается к детективам с вопросом о том, возможна ли сделка. И ему разъясняют, что для начала необходимо как минимум встретиться, дать показания и потом о чем-то говорить. Сейчас этот разговор [вырванный из контекста] с целью манипуляции использует не только защита Онищенко, но и отдельные сотрудники антикоррупционной прокуратуры.

Что вы думаете о последних переписках Онищенко по поводу скупки голосов в Верховной Раде, которые были обнародованы журналистами?

— Журналист записал с Онищенко интервью, передал нам все эти материалы, дал показания. Мы все это делали в рамках того производства, которое было зарегистрировано очень давно, по следам еще первых громких заявлений Онищенко [в декабре 2016 года]. Тут есть интересные детали. Во-первых, в том, о чем рассказывает Онищенко, он сам выглядит как соучастник преступлений. Во-вторых, разговор и передача этих материалов были очень давно. С тех пор Онищенко, как я понимаю, немного запутался и изменил свои политические взгляды. Он начал заявлять: мол, все это монтаж, манипуляция и так далее. В этой переписке есть достаточно интересные вещи. Но почему-то антикоррупционная прокуратура у нас это дело истребовала [в мае 2018 года]. Надеюсь, что в ближайшее время дело нам вернут и мы продолжим расследование.

Может ли эта переписка служить доказательством в уголовном деле?

— Чтобы дать окончательный ответ, необходимо провести расследование. Исходя из журналистского сюжета, был разговор журналиста с Онищенко, он передал эту переписку. Это уже более-менее конкретная информация, которая может быть приобщена к уголовному производству. Но для более конкретных выводов необходимо проводить расследование, проверять достоверность этой информации.

Проблема в том, что Онищенко делал публичные заявления, но процессуальных показаний он не давал. Онищенко заявляет, что ходил к депутатам и «покупал» их голоса, но конкретно не называет обстоятельства, суммы, помещения, фамилии и так далее. Таких показаний не было.

Национальная полиция на основании заявлений Онищенко открыла уголовное производство по факту вмешательства в работу экс-премьера Арсения Яценюка с целью его дискредитации. Не помешает ли это расследованию НАБУ?

— Оно точно не помешает. Но я думаю, что там будет точно такая же ситуация, когда Онищенко будет просто делать заявления, а в процессуальном плане — молчать.

БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА

НАБУ давно требует права на ведение автономного прослушивания, но его никак не предоставят. Реально ли получение такого права и для чего НАБУ нужна самостоятельная прослушка?

— Привлечение еще одного [помимо НАБУ] органа к прослушке в расследовании наших дел — это создание дополнительных рисков утечки информации. Поэтому, когда мы документируем, к примеру, факты незаконной деятельности сотрудников СБУ, мы очень редко ставим на прослушку их телефоны.

Что касается шансов принятия этого законопроекта, то, на мой взгляд, в ближайшее время этого не случится. Хотя в Польше девять органов обладают правом на автономное снятие информации с каналов связи. И ничего с Польшей не случилось, а у нас этого очень боятся.

В прессе руководство НАБУ часто называют зависимым от западных партнеров Украины. Действительно ли представители западных государств имеют непосредственное влияние на вас?

— Я уже сбился со счета, агентом каких разведок мира я якобы являюсь. Невозможно отрицать тот факт, что западные партнеры оказали большую помощь на стадии формирования НАБУ и продолжают ее оказывать в рамках международно-технической поддержки. Но на операционную деятельность НАБУ, на расследование дел ни западные партнеры, ни внутренние политические силы влияния не оказывают.

Консультируетесь ли вы по каким-то конкретным делам с западными партнерами?

— Конечно, нет. Международные партнеры, которые нас поддерживают, — это развитые, демократические государства, уважающие независимость правоохранительных органов. Это априори невозможно.

Вам мешают такие ассоциации вас лично и НАБУ с Западом?

— Медийное давление — это основная форма давления, которая была, есть и будет всегда. И НАБУ в этом неуникально. Если мы изучим опыт Румынии или Польши, то те, кто проводят расследования в отношении действующей политической элиты, также подвергаются PR-давлению. Поэтому мы воспринимаем этот процесс как данность.

Когда последний раз встречались с Президентом Петром Порошенко, что обсуждали?

— Я точно не помню, это было довольно давно. В фокусе этих встреч была одна ключевая тема — Антикоррупционный суд. Дискуссий на эту тему было много — и не только с Президентом, но и со спикером парламента, премьер-министром. Позиция НАБУ неизменна: нельзя допускать никаких компромиссов. Если допустить компромисс и отойти от рекомендаций Венецианской комиссии, вся идея превратится в фарс.

Есть ли давление Администрации Президента на НАБУ?

— Влияние на работу НАБУ имеет только закон. Если же говорить о попытках давления на НАБУ, то они в первую очередь осуществляются в виде медийных атак как в отношении меня лично, так и институции в целом. Одной из форм такого влияния являются законодательные инициативы, направленные на ограничение независимости НАБУ, как, например, в случае с законопроектом об упрощении процедуры увольнения директора НАБУ. Но, слава богу, в последнее время такие инициативы не поступают — все заняты Антикоррупционным судом. Конечно, по мелочам есть давление на детективов по отдельным производствам, и угрозы поступают, но это реалии для стран с высоким уровнем коррупции.

Какие у вас отношения с министром внутренних дел Арсеном Аваковым?

— У НАБУ были и есть определенные отношения с МВД. Много мелких вопросов — рабочее сотрудничество. Возможно, у других правоохранительных органов и есть политические союзники, но у НАБУ — невозможно. Аполитичность, неизбирательность в работе, соблюдение законов — это залог нашего выживания.

Украина вступает в предвыборный период. Общество доверяет НАБУ едва ли не больше всех прочих правоохранительных органов. Есть ли у вас личные политические амбиции?

— У меня нет и не было политических амбиций. Единственная амбиция моя — не потерять то, что мы так долго, такими усилиями создавали последние три года. Создание и запуск НАБУ — это единственная реформа [в рамках борьбы с коррупцией], которая оценена нашими международными партнерами как успешная. Успех НАБУ сделал возможным такую дискуссию об Антикоррупционном суде, что нашим парламентариям уже некуда деваться.

Действующая власть пришла, потому что была революция, а причина революции — коррупция. И сейчас проблема коррупции не утратила своей актуальности.

Подробнее..
Категории: Интервью

Глава Минфина - о деньгах от МВФ, ГФС, налогах и бюджете

24.09.2019 16:40:04 | Автор: admin
Глава Минфина - о деньгах от МВФ, ГФС, налогах и бюджете
Фото: Корреспондент

Оксана Маркарова рассказала Корреспонденту об условиях получения транша от МВФ, реформе фискальной службы и своих политических взглядах.

Во время вашего визита в Индонезию МВФ опубликовал свой прогноз развития мировой экономики. Там достаточно жесткие для Украины вещи, снижение прогноза роста ВВП до 2,7%, например. Чем для нас чреваты такие прогнозы?

— Любые изменения прогнозов — как от МВФ, так и от других организаций — мы внимательно изучаем. Но я не вижу в этом каких-то катастрофических последствий для Украины. Мы уже видели в этом году одно уточнение прогноза Всемирного банка — сначала на улучшение, потом на ухудшение. Сейчас получили уточненный немного ухудшенный прогноз от МВФ. Но мы же понимаем, что любой прогноз — это только прогноз, он зависит от многих факторов. Экономика Украины, с одной стороны, зависит от мировых цен на многие ресурсы, а с другой — от тех мер, которые мы примем внутри страны: как будем работать над фискальной дисциплиной в отношении расходов, насколько поддержим украинский бизнес, сколько привлечем дополнительных инвестиций, насколько прозрачно проведем приватизацию. И наши действия более существенно влияют на нас, чем конъюнктура мирового рынка.

Нам нужно понимать риски и управлять ими. И я думаю, что влияние от трансфертного ценообразования (искажение цены сделки с целью минимизации налогов) на экономику Украины сегодня существеннее, чем от колебания цен на мировых рынках.

Что вы можете сказать о риске глобального мирового кризиса, который вытекает из прогноза МВФ? По вашему мнению, необходимо его рассматривать как вероятный сценарий?

Какие возможны последствия мирового кризиса? Глобальный капитал будет менее доступным в первую очередь для таких стран, как Украина. Это нужно принимать во внимание, потому что мы зависим от мировых рынков капиталов. В Украине внутренний рынок очень неглубокий, а у нас в следующем году гигантские выплаты по долгам, и придется заимствовать средства на внешних рынках, чтобы профинансировать дефицит бюджета. 418 млрд грн — это огромнейшая сумма. Конечно, это и обслуживание долга, и выплаты, в том числе и внешний, и внутренний долг.

У вас есть план Б на такой случай?

— Наш план Б — он же и план А. Во-первых, мы планируем продолжать сотрудничество со всеми международными организациями, с которыми уже работаем. Это необходимая основа, чтобы поддержать рост экономики. И именно поэтому мы говорим с МВФ не о том, как завершить текущую программу, а о новой программе на весь следующий год.

Программа МВФ необходима не только для того, чтобы поддерживать резервы, она еще и маркер для всех частных и институциональных инвесторов, Всемирного банка. Даже макрофинансовая помощь привязана к программе МВФ. Хотя мне кажется, что Европейский союз должен играть ключевую роль, ведь помощь от ЕС — это не просто кредит, это «идеологическая» помощь, которая вытекает из нашего движения к евроинтеграции. Есть целый ряд инвестиционных программ, которые могут быть доступны для страны и через Европейский инвестиционный банк, и через другие институции.

Точно так же и с частными инвесторами. Сейчас, когда я разговариваю с инвесторами, первый вопрос, который они задают: что у вас там с МВФ? Но это же не тот вопрос, который инвесторы должны задавать. Они должны спрашивать, что у вас с бюджетом, как у вас выполняется бюджет.

Возможно, это происходит потому, что они знают: ваш план А — он же есть и план Б?

— Чтобы у нас появился план Б, нам нужно не бросить программу МВФ, а из нее выпуститься, ее нужно завершить и не нуждаться в средствах МВФ в дальнейшем. Нам ни разу пока не удалось этого сделать в Украине.

Условия получения транша по EFF, которые стоят перед Украиной? Получим? Когда?

— Международный валютный фонд и Украина уже достигли договоренности на уровне специалистов фонда по новой программе в формате stand-by на $3,9 млрд. Речь идет о новой 14-месячной программе, которая заменит программу расширенного финансирования (EFF).

Какого рода ключевые условия обозначены в связи с программой Stand-by, что предварительно одобрено?

— Соглашение еще подлежит утверждению менеджментом МВФ и одобрению советом директоров. Заседание совета ожидается в этом году после выполнения Украиной взятых на себя в результате переговоров обязательств, а также принятия Верховной Радой реалистичного и сбалансированного государственного бюджета Украины на 2019 год.

Есть ли в какой-то из программ условие передачи полномочий НАПК по проверке электронных деклараций в руки НАБУ?

— Детальные условия будут прописаны в меморандуме.

ТРАНСФЕРТНОЕ ЦЕНООБРАЗОВАНИЕ

Вы вспомнили трансфертное ценообразование. Что изменится?

— Трансфертное ценообразование — это приоритет номер один, если говорить о реформе администрирования налогов или об улучшениях, которые нужно сделать в фискальной сфере. Здесь сложными, но относительно немногочисленными действиями можно получить существенные поступления для бюджета, что при этом не приведет, даже косвенно, к усилению давления на малый или средний бизнес либо на предпринимателей.

Законодательство для этого есть, нам ничего не нужно менять, чтобы эффективно работать. Это как раз тот случай, когда, как говорится, возьми и сделай. Нужно просто построить в фискальной службе отдел по трансфертному ценообразованию и наполнить его персоналом. Большинство наших экспортных продуктов — это биржевой товар. Понятны методики, как и куда смотреть, чтобы понять, не происходит ли у нас нарушение трансфертного ценообразования.

Нина Южанина (глава парламентского Комитета по вопросам налоговой и таможенной политики) говорила, что до конца года должен начаться обмен налоговой информацией в рамках BEPS (Base Erosion and Profit Shifting — размывание налогооблагаемой базы и вывода прибыли из-под налогообложения). Это будет как-то связано с усилением работы по трансфертному ценообразованию?

— Скажем так, это параллельные линии, которые будут усиливать одна другую. Но трансфертное ценообразование — достаточно техническая на данном этапе вещь, которую просто нужно сделать.

Что касается обмена информацией, то нужно завершить подписанное соглашение MLI (Multilateral Instrument). Мы сейчас приводим к модельным конвенциям многие двусторонние соглашения по избежанию двойного налогообложения. У нас есть предложения по изменению налогового законодательства и профильного законодательства о депозитарной системе, которые уже прошли комитеты. Они идут с вместе с FATCA (закон о налоговой отчетности по зарубежным счетам), но касаются общего обмена информацией. Есть также целый ряд действий, которые нужны, чтобы этот автоматический обмен информацией заработал. Понятно, что это непростая вещь. Каждая страна, с одной стороны, хочет получать информацию по своим гражданам, с другой — очень неохотно делится информацией.

РЕФОРМА ГФС

Продолжая тему обмена налоговой информацией: был двусторонний обмен таможенной информацией с Польшей. Это началось, когда Государственную фискальную службу возглавлял Роман Насиров, он очень рекламировал эту идею. Что-то делается в этом направлении?

— У нас в реформе фискальной службы очень много хороших инициатив, но нужно довести их до конца. Как вы знаете, планов реформы ГФС было уже несколько. Их одобряли, вносили изменения, потом отменяли, поскольку сроки прошли.

Мы видим, что не получается объединить таможню и налоговую службу в единое юридическое лицо. Поэтому наша концепция сейчас — это реформирование отдельно каждого из трех направлений как трех юридических лиц: таможни, налоговой службы и налоговой полиции, и трансформация последней в орган финансовых расследований. А таможню, мне кажется, вообще нужно построить заново. И это то, чем мы сейчас занимаемся.

То есть будете разделять их опять?

— Да, это то, что мы планируем в ближайшие недели. У нас не был завершен процесс объединения, поэтому все, что можно будет сделать без внесения новых законопроектов, в рамках существующего законодательства, мы попытаемся сделать именно так — решениями правительства.

ЦЕНА НА ГАЗ

Что будет с ценой на газ для населения в следующем году? В проекте бюджета пока не видно маяков, по которым можно было бы судить об этом.

— Бюджет строится на макропрогнозе, и в нем уже заложено 18% или 19% поднятия цены на газ. То есть большая часть поднятия учтена. Что касается субсидий, то сумма в 58 млрд грн по тем расчетам, которые у нас есть, выглядит вполне достаточной даже с учетом повышения цены на газ на 23,5%, которое Кабмин утвердил 19 октября. Мы понимаем, что субсидии должны предоставляться тем, кто в них нуждается, безусловно. Но только тем, кто действительно нуждается. Я могу вам сказать, что здесь чрезвычайно важна верификация получателей субсидий, которую мы проводим, но еще больший эффект имеет открытая база Министерства соцполитики.

А что будет с решением Конституционного суда, который признал неконституционным предоставление Министерству финансов права получать информацию, содержащую персональные данные?

— Мы, безусловно, его выполним. Если вы внимательно прочитаете решение КСУ, то там говорится, что норма в законе выписана нечетко, и не написано, что у нас есть право получать эту информацию именно для верификации. То есть нужно внести изменение в законы, чтобы это было однозначно указано. Мы этим уже занимаемся, Кабинет Министров нас поддержит, и я надеюсь, что Верховная Рада тоже. Верификация продолжится обязательно.

Оксана Маркарова в Верховной Раде

БЮДЖЕТ-2018

О недовыполнении доходной части бюджета 2018 года. Насколько это критично? Вы говорили летом 2018 года, что не будет нужен секвестр бюджета. Этот прогноз остается и сейчас?

— Подтверждаю, что секвестра не будет. Это уже очевидно. По результатам трех кварталов выполнение бюджета — 98,9%. Если мы проанализируем причины недополучения поступлений, то увидим, что не хватает дивидендов государственных корпораций за три квартала — на 9,8 млрд грн, а общее невыполнение бюджета — 7,7 млрд грн. То есть если бы мы все дивиденды получили вовремя, то было бы даже перевыполнение. Мы могли сказать НАК Нафтогазу: заплатите нам в первом полугодии все дивиденды, как положено, — и они бы заплатили.

То есть это неявное кредитование госбюджетом Нафтогаза?

— Не совсем. Мы бы получили эти средства — и они бы у нас просто лежали. А куда бы пошел Нафтогаз за кредитом? В государственные банки… В этом не было реального смысла.

Есть недовыполнение бюджета по акцизному налогу с отечественных товаров, НДС, рентной плате за использование недр для добычи природного газа. С чем это связано?

— По подакцизным товарам, в основном это табачные изделия, мы, честно говоря, ожидали недовыполнения в первые девять месяцев. Это связано с тем, что у нас были изменения сроков оборота акцизных марок. Кроме того, есть падение объемов производства. Сейчас видим, что идет ускорение поступлений. Будет ли полностью выполнен план? Мы ожидаем, что будет.

Если говорить о местных бюджетах, у нас есть такой феномен: до конца года все чего-то ждут, затем в ноябре-декабре идет массированное расходование средств. Еще ни одному министру финансов не удалось переломить эту ситуацию. Кстати, это создает давление на курс гривны. Что будете делать с этим?

— Это комплексная задача, которую в этом году, видимо, мы ее еще не решим. Отчасти это вопрос тендерных процедур. В условиях однолетних бюджетов местные власти не могут их начать, пока не будет принят бюджет на следующий год и не наступит январь. А потом, как правило, выходят на тендер где-то к середине лета. Это нужно ускорить, и есть задачи совершенствовать процедуры госзакупок. А второй вопрос о том, что сейчас в конце года все «превращается в тыкву», кроме определенных субвенций.

Поэтому, кстати, я так настойчиво проталкиваю трехлетнее бюджетирование. Пока у нас не будет расширен горизонт планирования, эта проблема будет оставаться.

Другое решение, или, скорее, поощрение — мы позволили местным бюджетам инвестировать в государственные ценные бумаги, причем в более длинные, чем однолетние. Так они смогут больше заработать, а мы — сгладить «проблему конца года».

НАЛОГИ-2019

Накануне парламент отказался поднимать акцизные ставки по алкоголю, табаку и так далее еще на 9%. При этом, очевидно, увеличится часть нелегальной продукции ввиду роста акцизов, если их таки поднимут. Минфин все равно будет настаивать на повышении акцизов?

— Мы будем обсуждать в парламентском комитете этот вопрос. В этом законопроекте было не только повышение акцизов на табак, но и увеличение платы за использование радиочастот, увеличение акцизов по алкоголю, повышение экологических налогов. По экологии это обязательно нужно делать, выбросы CO2 критичные. Думаю, у нас появится альтернативный законопроект еще до того, как мы будем направлять бюджет на второе чтение.

Что будете делать с производителями, которые выбрасывают на рынок нелегальную или полулегальную продукцию? Вы же знаете, что делают с акцизными марками?

— Мы поменяли цвет акцизной марки, и это уже начинает помогать. Во всяком случае, манипуляции стали более затруднительными.

Но целые контрафактные фабрики же работают.

— Тут самое главное — это вопрос реформы ГФС.

Мы во второй раз возвращаемся к вопросу дееспособности ГФС. Какие у вас сейчас рычаги влияния на нее? Вы можете заставить ее выполнять свою функцию?

— У Министерства финансов есть прямые рычаги влияния на ГФС. Приказы министра финансов никто не отменял. Вопрос в том, какие приказы нужно сейчас издавать. Я пытаюсь подходить к этим вопросам системно, не допускать шапкозакидательства.

Легко ли изменить что-то в ГФС? Нет, нелегко. Мне кажется, что в рамках прежней концепции реформы бывшего Министерства доходов и сборов это вообще невозможно. Были поставлены нереальные цели, нужна была бы огромная команда киборгов, чтобы все это сделать.

Во что я верю, как в реалистичный план? В выделение отдельных направлений. Задачи, которые стоят перед налоговой и таможней, — разные. Если налоговая — это в первую очередь администрирование налогов и сервисная функция для бизнеса, то таможня — это сначала функция безопасности и только во вторую очередь администрирование сборов.

Поэтому первое, что нужно, — это разделить на отдельные направления и четко выстроить приоритеты. Второе — институционная перестройка внутри, чтобы сделать структуры, с одной стороны, меньшими, а с другой — более эффективными. Где-то, как на таможнях, нужно будет увеличивать количество сотрудников, где-то, как в налоговой милиции, уменьшать численно, но усиливать аналитически. Я не знаю, сколько у меня есть времени на этой должности. Но если сделать реалистичный план, который можно расписать на конкретные этапы, то по этому плану можно двигаться.

Конкурс на должность главы ГФС сейчас будет отложен?

— Конкурс откладывается ненадолго, учитывая, что я хотела бы как можно скорее утвердить эту концепцию реформы, а тогда уже объявить конкурсы на главу и налоговой службы, и таможни.

Вы неоднократно вспомнили о том, что законодательство есть, его нужно просто использовать. Кто поименно мешает передаче этого импульса к действию от Минфина к ГФС? Есть такие лица, политические силы, фигуры?

— У меня недавно был очень показательный пример. На должности первого заместителя министра к налоговому блоку вообще не имела отношения, а когда стала исполняющей обязанности министра, то буквально на первом заседании Кабмина в новом статусе презентовала постановление о переходе на новую систему регистрации и учета РРО (регистраторов расчетных операций — кассовых аппаратов и так далее). И искренне думала: я презентую то, что уже полностью разработано, и мы просто вводим его в действие этим документом. Каково же было мое удивление через месяц, когда мы должны были оценить определенные достижения по постановлению, и оказалось, что оценивать нечего… С новым замминистра мы быстро собрали рабочую группу, предприниматели подключились, и после этого приказ, который ввел в действие все эти решения, был подписан буквально за несколько недель.

Худшее, что может происходить, — это объединение на одной стороне баррикад тех, кто может мешать или тормозить. Это может быть кто угодно, начиная от производителей, которые теряют рынок, заканчивая бизнесом, который просто не хочет нового. А внутри — сопротивление бюрократии, которая не хочет брать на себя ответственность. Намного легче написать замечание, создать десяток рабочих групп, обсуждать до бесконечности, чем принять решение, поставить свою подпись и отправить. Но не всегда задержки в работе — это злая воля и чье-то давление.

Электронные кассовые аппараты — это множество субъектов. Трансфертное ценообразование — это приблизительно 30 субъектов в Украине. У них есть какое-то олицетворение в политике в госаппарате. Вы сталкиваетесь с противодействием со стороны этих людей?

— Мы только недавно начали активно этим заниматься и должны сейчас одинаково отработать существующие кейсы, а также предложить одинаковые правила. Это не будет легко, мы же видим, как проходят повышения тарифов на определенные услуги, например. Но это, безусловно, нужно сделать. Как мы можем ждать, что малый бизнес будет платить налоги, если в первую очередь не требуем этого от крупного бизнеса?

Какова дальнейшая судьба закона о растаможивании автомобилей?

— Мы приобщаемся к работе на каждом этапе. Не могу вам сказать, это, наверное, лучше спросить в парламентском комитете. Но это действительно проблема.

С 1 января вводятся достаточно жесткие ограничения на получение иностранных почтовых отправлений. Не больше трех посылок до 150 евро каждая в месяц. Каков будет механизм реализации этой нормы?

— Мы сейчас активно начали это обсуждать. У нас есть обращения, в том числе от государственной Укрпочты. Они считают, что эта норма будет невыполнима или тяжело выполняема, потому что как посчитать эти три посылки? Мы в ближайшее время дадим свою позицию — возможно ли выполнить эту норму и не создать для бизнеса и для граждан проблем, чтобы у нас в один день полностью не остановилось прохождение и растаможивание товаров.

Что касается бюджета-2019, то там заметна одна интересная особенность. Налоги, которые преимущественно оплачивает малый и средний бизнес, а также физические лица, растут значительно быстрее, чем планы по налогу на прибыль, рентным платежам и так далее. Чем это можно объяснить?

— Налог на прибыль растет очень существенно. Налог на доходы физических лиц (НДФЛ) растет потому, что средняя зарплата растет, минимальная зарплата растет. Если бы у нас была возможность пойти навстречу бизнесу и что-то уменьшать, то первое, что мы бы сделали, — это уменьшили НДФЛ. Снижение давление на зарплаты — это то, что в первую очередь дает возможность бизнесу развиваться.

Сейчас мы обсуждаем также модифицированную модель по налогу на выведенный капитал для его введения. Это уже политическое решение, над реализацией которого мы работаем.

Но его нет в проекте бюджета на 2019 год?

— Он появится в проекте ко второму чтению, когда будет согласована окончательная версия и принят соответствующий закон.

То есть вы ожидаете, что удастся ввести в действие налог на выведенный капитал с 1 января 2019 года?

— Это четкая позиция Президента, что налог на выведенный капитал должен быть введен в действие. Законопроект подан. Мы работаем над этим. Полное введение НнВК для всех категорий действительно приведет к потерям бюджета, это очевидно, мы посчитали. Поэтому мы работаем над фискально-нейтральной моделью для тех компаний, у которых оборот не больше 200 млн грн. Для понимания: это 97-98% всех украинских компаний. Мы на финальной стадии, находим понимание с нашими международными партнерами.

Будут ли связаны с введением налога на выведенный капитал какие-то изменения по упрощенной системе?

— Для физических лиц — нет. Для юридических лиц — возможно.

ВЫПЛАТЫ ПО ГОСДОЛГУ

Какие сценарии на 2019 год по внутреннему и внешнему долгу в валюте? Понятно, что правительство надеется на поддержку МВФ и других международных структур, надеется брать средства у частных кредиторов. Есть ли в этом сценарии место, например, для размещения валютных облигаций для физических лиц? И ведутся ли переговоры о новой реструктуризации с частными кредиторами, у которых есть наши облигации, реструктурированные в 2015 году?

— Я не планирую проводить реструктуризацию еще раз. Мы всегда говорим только о тех обязательствах, которые видим. А нужно оценивать все потенциально возможные риски и обязательства, которые у нас есть или могут возникнуть. Это включает такие вещи, как варранты, различные гарантии, гарантийные случаи.

Если говорить об управлении долгом, то мы в августе приняли Стратегию управления долгом для того, чтобы, во-первых, показать рынку, куда мы будем двигаться, во-вторых — для себя систематизировать ключевые приоритеты.

Если сравнить нас со странами-соседями или со странами такого же уровня развития экономики, у нас действительно слишком большая доля долга в валюте. И поэтому курсовые риски очень сильно влияют на размер долга и нашу способность его обслуживать или погашать. Поэтому нужна активная работа на внутреннем рынке, больше инструментов в гривне, более легкое привлечение широкого круга участников. Мы сейчас начали активно работать над тем, чтобы сделать доступ на долговой рынок легче для граждан. И некоторые частные банки тоже.

А Национальный банк говорит, что где-то в январе — феврале 2019 запустится Clearstream (Международный центральный депозитарий ценных бумаг) и внешние инвесторы также смогут инвестировать напрямую в гривневые инструменты внутри страны.

Подытожим: реструктуризацию 2.0 с имеющимися частными кредиторами мы делать не планируем?

— Не планируем.

А по валютным займам на внутреннем рынке от населения? Имеется в виду: на несколько десятков миллиардов долларов украинское население кредитует еврозону и правительство США. Речь о наличке в валюте, которую люди хранят у себя. Эта наличка никак сейчас не привлекается через долговые обязательства правительства. Мелкий кредитор, мелкий вкладчик не может спокойно вложить сейчас полтысячи долларов. Что планируете делать?

— Для мелкого инвестора, для его полтысячи долларов нужно сделать отдельный механизм. Потому что идти в отделение, оформлять все такой инвестор не будет. Например, дать возможность их купить с помощью мобильного приложения. Мы над этим работаем и с Национальным банком, и с Комиссией по ценным бумагам. Надеюсь, что быстро придем к решению.

ГОСБАНКИ — ЧТО С НИМИ?

Какое будущее ждет государственные банки? Реальна ли их приватизация?

— Будем действовать как по книжке. То, что государственным не было, а было национализировано — должно быть оздоровлено и возвращено на рынок. Мы планируем, что до конца этого года в Укргазбанк зайдет IFC (Международная финансовая корпорация, входящая в структуру Всемирного банка) как финансовый соинвестор, а к концу 2019 года найти покупателя на этот банк.

Что насчет ПриватБанка?

— В нашей стратегии написано, что мы хотели бы полностью выйти из него в пятилетней перспективе — не позже 2022 года. Здесь не столько вопрос, готовы ли мы будем продавать. Вопрос, будет ли готов такого размера инвестор зайти в Украину для покупки банка.

А откуда вы ожидаете такого инвестора?

— Хотелось бы, чтобы это была одна из признанных международных банковских групп. Желательно из тех, кого еще нет в Украине. Чтобы не только найти совладельца для банка, но и привлечь нового инвестора в страну. Возможно, это могут быть и какие-то публичные истории вроде IPO.

Это может быть банковская группа из Китая? Об этой стране очень много говорят почему-то в последние полгода.

— В Украине пока только один покупатель из Китая — биржа BOCE, которая выкупила Украинский банк реконструкции и развития. Пока у нас не было обращений, даже обращений интересов не было. Но мы точно никого дискриминировать не будем. Я очень хотела бы видеть, например, японские банки на нашем рынке.

В ПОЛИТИКУ ПОЙДЕТЕ?

Лично вам насколько комфортно работать в статусе исполняющего обязанности министра, не мешает вам этот статус?

— Мне лично не мешает. Пожалуй, единственное отличие, что формально я не являюсь членом Кабинета Министров. Но это совершенно не уменьшает количества работы, которую надо делать. И все полномочия, которые нужны для этого — и для управления министерством, и для работы с нашими международными партнерами, — у меня есть.

Вы ведете переговоры о вашем полноценном назначении министром?

— Я не веду таких переговоров. Я занимаюсь работой.

Следующий год в Украине — год выборов. Вы пока беспартийная, планируете ли присоединиться к какой-либо партии, принимать участие в выборах?

— Не планировала и пока не планирую. Принимая предложение идти на государственную службу, я считала, что это роль, которую я как финансист могу на себя взять. Это очень интересная работа, не буду скрывать. Но я думала, что через год-полтора вернусь в бизнес. Вышел не год, а уже почти четыре. И уже не скажешь, что я чистый технократ, потому что заместителем министра может быть исключительно технократ, а вот даже исполняющая обязанности — это уже политическая должность. Но меня из политической жизни интересуют policies, а не politics. То есть идеи, системные вещи, вот среднесрочное бюджетирование, например. Это мне интересно, меня это захватывает.

А как бы вы могли себя охарактеризовать именно с точки зрения policy, какие ваши симпатии, к какой идеологии вы склоняетесь?

— К правой в экономическом смысле. Я верю в свободный рынок, в свободу предпринимательства. Я верю в дерегуляцию. Считаю, что рыночная экономика со всеми своими негативами, которые, безусловно, у нее есть, — это лучшая модель для построения долгосрочного успеха.

Оксана Маркарова, исполняющая обязанности министра финансов рассказала Александру Крамаренко и Валерию Литонинскому в №20 Журнала Корреспондент — о деньгах от МВФ, реформировании ГФС на новый лад, налогах и бюджете на 2019 год, невероятности дефолта и новых займах.

Во время вашего визита в Индонезию МВФ опубликовал свой прогноз развития мировой экономики. Там достаточно жесткие для Украины вещи, снижение прогноза роста ВВП до 2,7%, например. Чем для нас чреваты такие прогнозы?

— Любые изменения прогнозов — как от МВФ, так и от других организаций — мы внимательно изучаем. Но я не вижу в этом каких-то катастрофических последствий для Украины. Мы уже видели в этом году одно уточнение прогноза Всемирного банка — сначала на улучшение, потом на ухудшение. Сейчас получили уточненный немного ухудшенный прогноз от МВФ. Но мы же понимаем, что любой прогноз — это только прогноз, он зависит от многих факторов. Экономика Украины, с одной стороны, зависит от мировых цен на многие ресурсы, а с другой — от тех мер, которые мы примем внутри страны: как будем работать над фискальной дисциплиной в отношении расходов, насколько поддержим украинский бизнес, сколько привлечем дополнительных инвестиций, насколько прозрачно проведем приватизацию. И наши действия более существенно влияют на нас, чем конъюнктура мирового рынка.

Нам нужно понимать риски и управлять ими. И я думаю, что влияние от трансфертного ценообразования (искажение цены сделки с целью минимизации налогов) на экономику Украины сегодня существеннее, чем от колебания цен на мировых рынках.

Что вы можете сказать о риске глобального мирового кризиса, который вытекает из прогноза МВФ? По вашему мнению, необходимо его рассматривать как вероятный сценарий?

Какие возможны последствия мирового кризиса? Глобальный капитал будет менее доступным в первую очередь для таких стран, как Украина. Это нужно принимать во внимание, потому что мы зависим от мировых рынков капиталов. В Украине внутренний рынок очень неглубокий, а у нас в следующем году гигантские выплаты по долгам, и придется заимствовать средства на внешних рынках, чтобы профинансировать дефицит бюджета. 418 млрд грн — это огромнейшая сумма. Конечно, это и обслуживание долга, и выплаты, в том числе и внешний, и внутренний долг.

У вас есть план Б на такой случай?

— Наш план Б — он же и план А. Во-первых, мы планируем продолжать сотрудничество со всеми международными организациями, с которыми уже работаем. Это необходимая основа, чтобы поддержать рост экономики. И именно поэтому мы говорим с МВФ не о том, как завершить текущую программу, а о новой программе на весь следующий год.

Программа МВФ необходима не только для того, чтобы поддерживать резервы, она еще и маркер для всех частных и институциональных инвесторов, Всемирного банка. Даже макрофинансовая помощь привязана к программе МВФ. Хотя мне кажется, что Европейский союз должен играть ключевую роль, ведь помощь от ЕС — это не просто кредит, это «идеологическая» помощь, которая вытекает из нашего движения к евроинтеграции. Есть целый ряд инвестиционных программ, которые могут быть доступны для страны и через Европейский инвестиционный банк, и через другие институции.

Точно так же и с частными инвесторами. Сейчас, когда я разговариваю с инвесторами, первый вопрос, который они задают: что у вас там с МВФ? Но это же не тот вопрос, который инвесторы должны задавать. Они должны спрашивать, что у вас с бюджетом, как у вас выполняется бюджет.

Возможно, это происходит потому, что они знают: ваш план А — он же есть и план Б?

— Чтобы у нас появился план Б, нам нужно не бросить программу МВФ, а из нее выпуститься, ее нужно завершить и не нуждаться в средствах МВФ в дальнейшем. Нам ни разу пока не удалось этого сделать в Украине.

Условия получения транша по EFF, которые стоят перед Украиной? Получим? Когда?

— Международный валютный фонд и Украина уже достигли договоренности на уровне специалистов фонда по новой программе в формате stand-by на $3,9 млрд. Речь идет о новой 14-месячной программе, которая заменит программу расширенного финансирования (EFF).

Какого рода ключевые условия обозначены в связи с программой Stand-by, что предварительно одобрено?

— Соглашение еще подлежит утверждению менеджментом МВФ и одобрению советом директоров. Заседание совета ожидается в этом году после выполнения Украиной взятых на себя в результате переговоров обязательств, а также принятия Верховной Радой реалистичного и сбалансированного государственного бюджета Украины на 2019 год.

Есть ли в какой-то из программ условие передачи полномочий НАПК по проверке электронных деклараций в руки НАБУ?

— Детальные условия будут прописаны в меморандуме.

ТРАНСФЕРТНОЕ ЦЕНООБРАЗОВАНИЕ

Вы вспомнили трансфертное ценообразование. Что изменится?

— Трансфертное ценообразование — это приоритет номер один, если говорить о реформе администрирования налогов или об улучшениях, которые нужно сделать в фискальной сфере. Здесь сложными, но относительно немногочисленными действиями можно получить существенные поступления для бюджета, что при этом не приведет, даже косвенно, к усилению давления на малый или средний бизнес либо на предпринимателей.

Законодательство для этого есть, нам ничего не нужно менять, чтобы эффективно работать. Это как раз тот случай, когда, как говорится, возьми и сделай. Нужно просто построить в фискальной службе отдел по трансфертному ценообразованию и наполнить его персоналом. Большинство наших экспортных продуктов — это биржевой товар. Понятны методики, как и куда смотреть, чтобы понять, не происходит ли у нас нарушение трансфертного ценообразования.

Нина Южанина (глава парламентского Комитета по вопросам налоговой и таможенной политики) говорила, что до конца года должен начаться обмен налоговой информацией в рамках BEPS (Base Erosion and Profit Shifting — размывание налогооблагаемой базы и вывода прибыли из-под налогообложения). Это будет как-то связано с усилением работы по трансфертному ценообразованию?

— Скажем так, это параллельные линии, которые будут усиливать одна другую. Но трансфертное ценообразование — достаточно техническая на данном этапе вещь, которую просто нужно сделать.

Что касается обмена информацией, то нужно завершить подписанное соглашение MLI (Multilateral Instrument). Мы сейчас приводим к модельным конвенциям многие двусторонние соглашения по избежанию двойного налогообложения. У нас есть предложения по изменению налогового законодательства и профильного законодательства о депозитарной системе, которые уже прошли комитеты. Они идут с вместе с FATCA (закон о налоговой отчетности по зарубежным счетам), но касаются общего обмена информацией. Есть также целый ряд действий, которые нужны, чтобы этот автоматический обмен информацией заработал. Понятно, что это непростая вещь. Каждая страна, с одной стороны, хочет получать информацию по своим гражданам, с другой — очень неохотно делится информацией.

РЕФОРМА ГФС

Продолжая тему обмена налоговой информацией: был двусторонний обмен таможенной информацией с Польшей. Это началось, когда Государственную фискальную службу возглавлял Роман Насиров, он очень рекламировал эту идею. Что-то делается в этом направлении?

— У нас в реформе фискальной службы очень много хороших инициатив, но нужно довести их до конца. Как вы знаете, планов реформы ГФС было уже несколько. Их одобряли, вносили изменения, потом отменяли, поскольку сроки прошли.

Мы видим, что не получается объединить таможню и налоговую службу в единое юридическое лицо. Поэтому наша концепция сейчас — это реформирование отдельно каждого из трех направлений как трех юридических лиц: таможни, налоговой службы и налоговой полиции, и трансформация последней в орган финансовых расследований. А таможню, мне кажется, вообще нужно построить заново. И это то, чем мы сейчас занимаемся.

То есть будете разделять их опять?

— Да, это то, что мы планируем в ближайшие недели. У нас не был завершен процесс объединения, поэтому все, что можно будет сделать без внесения новых законопроектов, в рамках существующего законодательства, мы попытаемся сделать именно так — решениями правительства.

ЦЕНА НА ГАЗ

Что будет с ценой на газ для населения в следующем году? В проекте бюджета пока не видно маяков, по которым можно было бы судить об этом.

— Бюджет строится на макропрогнозе, и в нем уже заложено 18% или 19% поднятия цены на газ. То есть большая часть поднятия учтена. Что касается субсидий, то сумма в 58 млрд грн по тем расчетам, которые у нас есть, выглядит вполне достаточной даже с учетом повышения цены на газ на 23,5%, которое Кабмин утвердил 19 октября. Мы понимаем, что субсидии должны предоставляться тем, кто в них нуждается, безусловно. Но только тем, кто действительно нуждается. Я могу вам сказать, что здесь чрезвычайно важна верификация получателей субсидий, которую мы проводим, но еще больший эффект имеет открытая база Министерства соцполитики.

А что будет с решением Конституционного суда, который признал неконституционным предоставление Министерству финансов права получать информацию, содержащую персональные данные?

— Мы, безусловно, его выполним. Если вы внимательно прочитаете решение КСУ, то там говорится, что норма в законе выписана нечетко, и не написано, что у нас есть право получать эту информацию именно для верификации. То есть нужно внести изменение в законы, чтобы это было однозначно указано. Мы этим уже занимаемся, Кабинет Министров нас поддержит, и я надеюсь, что Верховная Рада тоже. Верификация продолжится обязательно.

Оксана Маркарова в Верховной Раде

БЮДЖЕТ-2018

О недовыполнении доходной части бюджета 2018 года. Насколько это критично? Вы говорили летом 2018 года, что не будет нужен секвестр бюджета. Этот прогноз остается и сейчас?

— Подтверждаю, что секвестра не будет. Это уже очевидно. По результатам трех кварталов выполнение бюджета — 98,9%. Если мы проанализируем причины недополучения поступлений, то увидим, что не хватает дивидендов государственных корпораций за три квартала — на 9,8 млрд грн, а общее невыполнение бюджета — 7,7 млрд грн. То есть если бы мы все дивиденды получили вовремя, то было бы даже перевыполнение. Мы могли сказать НАК Нафтогазу: заплатите нам в первом полугодии все дивиденды, как положено, — и они бы заплатили.

То есть это неявное кредитование госбюджетом Нафтогаза?

— Не совсем. Мы бы получили эти средства — и они бы у нас просто лежали. А куда бы пошел Нафтогаз за кредитом? В государственные банки… В этом не было реального смысла.

Есть недовыполнение бюджета по акцизному налогу с отечественных товаров, НДС, рентной плате за использование недр для добычи природного газа. С чем это связано?

— По подакцизным товарам, в основном это табачные изделия, мы, честно говоря, ожидали недовыполнения в первые девять месяцев. Это связано с тем, что у нас были изменения сроков оборота акцизных марок. Кроме того, есть падение объемов производства. Сейчас видим, что идет ускорение поступлений. Будет ли полностью выполнен план? Мы ожидаем, что будет.

Если говорить о местных бюджетах, у нас есть такой феномен: до конца года все чего-то ждут, затем в ноябре-декабре идет массированное расходование средств. Еще ни одному министру финансов не удалось переломить эту ситуацию. Кстати, это создает давление на курс гривны. Что будете делать с этим?

— Это комплексная задача, которую в этом году, видимо, мы ее еще не решим. Отчасти это вопрос тендерных процедур. В условиях однолетних бюджетов местные власти не могут их начать, пока не будет принят бюджет на следующий год и не наступит январь. А потом, как правило, выходят на тендер где-то к середине лета. Это нужно ускорить, и есть задачи совершенствовать процедуры госзакупок. А второй вопрос о том, что сейчас в конце года все «превращается в тыкву», кроме определенных субвенций.

Поэтому, кстати, я так настойчиво проталкиваю трехлетнее бюджетирование. Пока у нас не будет расширен горизонт планирования, эта проблема будет оставаться.

Другое решение, или, скорее, поощрение — мы позволили местным бюджетам инвестировать в государственные ценные бумаги, причем в более длинные, чем однолетние. Так они смогут больше заработать, а мы — сгладить «проблему конца года».

НАЛОГИ-2019

Накануне парламент отказался поднимать акцизные ставки по алкоголю, табаку и так далее еще на 9%. При этом, очевидно, увеличится часть нелегальной продукции ввиду роста акцизов, если их таки поднимут. Минфин все равно будет настаивать на повышении акцизов?

— Мы будем обсуждать в парламентском комитете этот вопрос. В этом законопроекте было не только повышение акцизов на табак, но и увеличение платы за использование радиочастот, увеличение акцизов по алкоголю, повышение экологических налогов. По экологии это обязательно нужно делать, выбросы CO2 критичные. Думаю, у нас появится альтернативный законопроект еще до того, как мы будем направлять бюджет на второе чтение.

Что будете делать с производителями, которые выбрасывают на рынок нелегальную или полулегальную продукцию? Вы же знаете, что делают с акцизными марками?

— Мы поменяли цвет акцизной марки, и это уже начинает помогать. Во всяком случае, манипуляции стали более затруднительными.

Но целые контрафактные фабрики же работают.

— Тут самое главное — это вопрос реформы ГФС.

Мы во второй раз возвращаемся к вопросу дееспособности ГФС. Какие у вас сейчас рычаги влияния на нее? Вы можете заставить ее выполнять свою функцию?

— У Министерства финансов есть прямые рычаги влияния на ГФС. Приказы министра финансов никто не отменял. Вопрос в том, какие приказы нужно сейчас издавать. Я пытаюсь подходить к этим вопросам системно, не допускать шапкозакидательства.

Легко ли изменить что-то в ГФС? Нет, нелегко. Мне кажется, что в рамках прежней концепции реформы бывшего Министерства доходов и сборов это вообще невозможно. Были поставлены нереальные цели, нужна была бы огромная команда киборгов, чтобы все это сделать.

Во что я верю, как в реалистичный план? В выделение отдельных направлений. Задачи, которые стоят перед налоговой и таможней, — разные. Если налоговая — это в первую очередь администрирование налогов и сервисная функция для бизнеса, то таможня — это сначала функция безопасности и только во вторую очередь администрирование сборов.

Поэтому первое, что нужно, — это разделить на отдельные направления и четко выстроить приоритеты. Второе — институционная перестройка внутри, чтобы сделать структуры, с одной стороны, меньшими, а с другой — более эффективными. Где-то, как на таможнях, нужно будет увеличивать количество сотрудников, где-то, как в налоговой милиции, уменьшать численно, но усиливать аналитически. Я не знаю, сколько у меня есть времени на этой должности. Но если сделать реалистичный план, который можно расписать на конкретные этапы, то по этому плану можно двигаться.

Конкурс на должность главы ГФС сейчас будет отложен?

— Конкурс откладывается ненадолго, учитывая, что я хотела бы как можно скорее утвердить эту концепцию реформы, а тогда уже объявить конкурсы на главу и налоговой службы, и таможни.

Вы неоднократно вспомнили о том, что законодательство есть, его нужно просто использовать. Кто поименно мешает передаче этого импульса к действию от Минфина к ГФС? Есть такие лица, политические силы, фигуры?

— У меня недавно был очень показательный пример. На должности первого заместителя министра к налоговому блоку вообще не имела отношения, а когда стала исполняющей обязанности министра, то буквально на первом заседании Кабмина в новом статусе презентовала постановление о переходе на новую систему регистрации и учета РРО (регистраторов расчетных операций — кассовых аппаратов и так далее). И искренне думала: я презентую то, что уже полностью разработано, и мы просто вводим его в действие этим документом. Каково же было мое удивление через месяц, когда мы должны были оценить определенные достижения по постановлению, и оказалось, что оценивать нечего… С новым замминистра мы быстро собрали рабочую группу, предприниматели подключились, и после этого приказ, который ввел в действие все эти решения, был подписан буквально за несколько недель.

Худшее, что может происходить, — это объединение на одной стороне баррикад тех, кто может мешать или тормозить. Это может быть кто угодно, начиная от производителей, которые теряют рынок, заканчивая бизнесом, который просто не хочет нового. А внутри — сопротивление бюрократии, которая не хочет брать на себя ответственность. Намного легче написать замечание, создать десяток рабочих групп, обсуждать до бесконечности, чем принять решение, поставить свою подпись и отправить. Но не всегда задержки в работе — это злая воля и чье-то давление.

Электронные кассовые аппараты — это множество субъектов. Трансфертное ценообразование — это приблизительно 30 субъектов в Украине. У них есть какое-то олицетворение в политике в госаппарате. Вы сталкиваетесь с противодействием со стороны этих людей?

— Мы только недавно начали активно этим заниматься и должны сейчас одинаково отработать существующие кейсы, а также предложить одинаковые правила. Это не будет легко, мы же видим, как проходят повышения тарифов на определенные услуги, например. Но это, безусловно, нужно сделать. Как мы можем ждать, что малый бизнес будет платить налоги, если в первую очередь не требуем этого от крупного бизнеса?

Какова дальнейшая судьба закона о растаможивании автомобилей?

— Мы приобщаемся к работе на каждом этапе. Не могу вам сказать, это, наверное, лучше спросить в парламентском комитете. Но это действительно проблема.

С 1 января вводятся достаточно жесткие ограничения на получение иностранных почтовых отправлений. Не больше трех посылок до 150 евро каждая в месяц. Каков будет механизм реализации этой нормы?

— Мы сейчас активно начали это обсуждать. У нас есть обращения, в том числе от государственной Укрпочты. Они считают, что эта норма будет невыполнима или тяжело выполняема, потому что как посчитать эти три посылки? Мы в ближайшее время дадим свою позицию — возможно ли выполнить эту норму и не создать для бизнеса и для граждан проблем, чтобы у нас в один день полностью не остановилось прохождение и растаможивание товаров.

Что касается бюджета-2019, то там заметна одна интересная особенность. Налоги, которые преимущественно оплачивает малый и средний бизнес, а также физические лица, растут значительно быстрее, чем планы по налогу на прибыль, рентным платежам и так далее. Чем это можно объяснить?

— Налог на прибыль растет очень существенно. Налог на доходы физических лиц (НДФЛ) растет потому, что средняя зарплата растет, минимальная зарплата растет. Если бы у нас была возможность пойти навстречу бизнесу и что-то уменьшать, то первое, что мы бы сделали, — это уменьшили НДФЛ. Снижение давление на зарплаты — это то, что в первую очередь дает возможность бизнесу развиваться.

Сейчас мы обсуждаем также модифицированную модель по налогу на выведенный капитал для его введения. Это уже политическое решение, над реализацией которого мы работаем.

Но его нет в проекте бюджета на 2019 год?

— Он появится в проекте ко второму чтению, когда будет согласована окончательная версия и принят соответствующий закон.

То есть вы ожидаете, что удастся ввести в действие налог на выведенный капитал с 1 января 2019 года?

— Это четкая позиция Президента, что налог на выведенный капитал должен быть введен в действие. Законопроект подан. Мы работаем над этим. Полное введение НнВК для всех категорий действительно приведет к потерям бюджета, это очевидно, мы посчитали. Поэтому мы работаем над фискально-нейтральной моделью для тех компаний, у которых оборот не больше 200 млн грн. Для понимания: это 97-98% всех украинских компаний. Мы на финальной стадии, находим понимание с нашими международными партнерами.

Будут ли связаны с введением налога на выведенный капитал какие-то изменения по упрощенной системе?

— Для физических лиц — нет. Для юридических лиц — возможно.

ВЫПЛАТЫ ПО ГОСДОЛГУ

Какие сценарии на 2019 год по внутреннему и внешнему долгу в валюте? Понятно, что правительство надеется на поддержку МВФ и других международных структур, надеется брать средства у частных кредиторов. Есть ли в этом сценарии место, например, для размещения валютных облигаций для физических лиц? И ведутся ли переговоры о новой реструктуризации с частными кредиторами, у которых есть наши облигации, реструктурированные в 2015 году?

— Я не планирую проводить реструктуризацию еще раз. Мы всегда говорим только о тех обязательствах, которые видим. А нужно оценивать все потенциально возможные риски и обязательства, которые у нас есть или могут возникнуть. Это включает такие вещи, как варранты, различные гарантии, гарантийные случаи.

Если говорить об управлении долгом, то мы в августе приняли Стратегию управления долгом для того, чтобы, во-первых, показать рынку, куда мы будем двигаться, во-вторых — для себя систематизировать ключевые приоритеты.

Если сравнить нас со странами-соседями или со странами такого же уровня развития экономики, у нас действительно слишком большая доля долга в валюте. И поэтому курсовые риски очень сильно влияют на размер долга и нашу способность его обслуживать или погашать. Поэтому нужна активная работа на внутреннем рынке, больше инструментов в гривне, более легкое привлечение широкого круга участников. Мы сейчас начали активно работать над тем, чтобы сделать доступ на долговой рынок легче для граждан. И некоторые частные банки тоже.

А Национальный банк говорит, что где-то в январе — феврале 2019 запустится Clearstream (Международный центральный депозитарий ценных бумаг) и внешние инвесторы также смогут инвестировать напрямую в гривневые инструменты внутри страны.

Подытожим: реструктуризацию 2.0 с имеющимися частными кредиторами мы делать не планируем?

— Не планируем.

А по валютным займам на внутреннем рынке от населения? Имеется в виду: на несколько десятков миллиардов долларов украинское население кредитует еврозону и правительство США. Речь о наличке в валюте, которую люди хранят у себя. Эта наличка никак сейчас не привлекается через долговые обязательства правительства. Мелкий кредитор, мелкий вкладчик не может спокойно вложить сейчас полтысячи долларов. Что планируете делать?

— Для мелкого инвестора, для его полтысячи долларов нужно сделать отдельный механизм. Потому что идти в отделение, оформлять все такой инвестор не будет. Например, дать возможность их купить с помощью мобильного приложения. Мы над этим работаем и с Национальным банком, и с Комиссией по ценным бумагам. Надеюсь, что быстро придем к решению.

ГОСБАНКИ — ЧТО С НИМИ?

Какое будущее ждет государственные банки? Реальна ли их приватизация?

— Будем действовать как по книжке. То, что государственным не было, а было национализировано — должно быть оздоровлено и возвращено на рынок. Мы планируем, что до конца этого года в Укргазбанк зайдет IFC (Международная финансовая корпорация, входящая в структуру Всемирного банка) как финансовый соинвестор, а к концу 2019 года найти покупателя на этот банк.

Что насчет ПриватБанка?

— В нашей стратегии написано, что мы хотели бы полностью выйти из него в пятилетней перспективе — не позже 2022 года. Здесь не столько вопрос, готовы ли мы будем продавать. Вопрос, будет ли готов такого размера инвестор зайти в Украину для покупки банка.

А откуда вы ожидаете такого инвестора?

— Хотелось бы, чтобы это была одна из признанных международных банковских групп. Желательно из тех, кого еще нет в Украине. Чтобы не только найти совладельца для банка, но и привлечь нового инвестора в страну. Возможно, это могут быть и какие-то публичные истории вроде IPO.

Это может быть банковская группа из Китая? Об этой стране очень много говорят почему-то в последние полгода.

— В Украине пока только один покупатель из Китая — биржа BOCE, которая выкупила Украинский банк реконструкции и развития. Пока у нас не было обращений, даже обращений интересов не было. Но мы точно никого дискриминировать не будем. Я очень хотела бы видеть, например, японские банки на нашем рынке.

В ПОЛИТИКУ ПОЙДЕТЕ?

Лично вам насколько комфортно работать в статусе исполняющего обязанности министра, не мешает вам этот статус?

— Мне лично не мешает. Пожалуй, единственное отличие, что формально я не являюсь членом Кабинета Министров. Но это совершенно не уменьшает количества работы, которую надо делать. И все полномочия, которые нужны для этого — и для управления министерством, и для работы с нашими международными партнерами, — у меня есть.

Вы ведете переговоры о вашем полноценном назначении министром?

— Я не веду таких переговоров. Я занимаюсь работой.

Следующий год в Украине — год выборов. Вы пока беспартийная, планируете ли присоединиться к какой-либо партии, принимать участие в выборах?

— Не планировала и пока не планирую. Принимая предложение идти на государственную службу, я считала, что это роль, которую я как финансист могу на себя взять. Это очень интересная работа, не буду скрывать. Но я думала, что через год-полтора вернусь в бизнес. Вышел не год, а уже почти четыре. И уже не скажешь, что я чистый технократ, потому что заместителем министра может быть исключительно технократ, а вот даже исполняющая обязанности — это уже политическая должность. Но меня из политической жизни интересуют policies, а не politics. То есть идеи, системные вещи, вот среднесрочное бюджетирование, например. Это мне интересно, меня это захватывает.

А как бы вы могли себя охарактеризовать именно с точки зрения policy, какие ваши симпатии, к какой идеологии вы склоняетесь?

— К правой в экономическом смысле. Я верю в свободный рынок, в свободу предпринимательства. Я верю в дерегуляцию. Считаю, что рыночная экономика со всеми своими негативами, которые, безусловно, у нее есть, — это лучшая модель для построения долгосрочного успеха.

Подробнее..
Категории: Интервью

Категории

Последние комментарии

© 2006-2021, simple-news.ru